Читаем Один полностью

Д. Быков― Который по реституции давно пора бы нам вернуть, потому что дом был наш до революции.

Н. Быкова― Я училась в школе на Арбате. Всё это мне близко. Свою Фрунзенскую набережную очень люблю, свою Мосфильмовскую улицу очень люблю. Москву знаю не очень хорошо, но то, что знаю, люблю безмерно. И больше мне никуда не хочется. Ну, понятно, в мои годы уже и нельзя.

Д. Быков― Почему? Можно. Ты знаешь, сидишь среди таких патриотов — ну такое умиление охватывает, хочется целовать микрофон!

Н. Быкова― Я люблю Москву.

Д. Быков― Я тоже люблю Москву. И я очень рад от вас это всё слышать.

Н. Быкова― И ещё, между прочим, Крым я тоже люблю.

В. Шендерович― Нет, секундочку! Я сейчас как начну перечислять города, которые я люблю.

Д. Быков― Нет-нет-нет, Анатольевич, помилуй! Всё только впали в умиление.

О, приехала Вика Иноземцева! Здравствуй, Вика Иноземцева! Дайте ей кто-нибудь стул, пустите её почитать. Нет, ты, Шендерович, сиди, пожалуйста. Андрюха, пусти пока.

Вопрос к Репринцевой от Миши: «Репринцева, я никогда вас не видел и не вижу сейчас. У вас очень сексуальный голос. Расскажите, как вы выглядите».

(Смех.)

И. Лукьянова― Она похожа на Полумну Лавгуд.

П. Репринцева― Я очень большая. У меня огромные щёки.

Д. Быков― По сравнению со всем остальным.

П. Репринцева― По сравнению со всем остальным, с рождения. То есть в принципе там ничего сексуального особо-то и нет.

Д. Филатов― А декольте?

Д. Быков― Да, действительно до пояса. Нет, она маленькая, хорошенькая, рыженькая.

Н. Быкова― Беленькая!

Д. Быков― Ну, рыженькая скорее, золотистая. У неё довольно большие и красивые щёки и все остальные парные органы.

В. Шендерович― Дима, как называется наша передача, прости?

Д. Быков― Наша передача называется «Не один». И я действительно не один. Вот к нам, хотя и под занавес, всё-таки добралась Вика Иноземцева. Вика, с Новым годом! С прошлого года тебя не видел. Здорова!

В. Иноземцева― С Новым годом!

Д. Быков― Скажи что-нибудь народу или почитай стих.

В. Иноземцева― Какой?

Д. Быков― Любой.

В. Иноземцева― Можно грустный?

Д. Быков― Да, конечно. Ещё весёлого не хватало.

В. Иноземцева― А вода есть у кого-нибудь?

Д. Быков― Дайте воды. Может, тебе шампанского сразу? Есть шампанское, кстати. Она экономист по профессии — естественно, она будет читать печальные стихи.

В. Иноземцева― По профессии я поэт. Экономист — это…

Д. Быков― «Мой заработок», да?

В. Иноземцева― Новогодняя вода — это, конечно, шампанское.

Д. Быков― Подожди. Тебя не поймёшь! Дайте я открою. Вы всё выжрали.

В. Шендерович― А поэты не обязаны излагать свои мысли ясно.

Д. Быков― Да, совершенно верно. Дайте ей шампанского. Обратите внимание: ведущий не пьёт!

В. Иноземцева― Здравствуйте, все! Всех с Новым годом!

Д. Быков― Всех с Новым годом! И вас, граждане, и всех, кто слушает. О, Вика, будь здорова! Давай, родненькая, чокнемся. С Новым годом, с новым счастьем!

В. Иноземцева― С Новым годом! Всем счастья в этом году!

Д. Быков― Закусываем бананом по обыкновению. Это мартышечное. Давай, читай.

В. Иноземцева― Очень вкусное шампанское. Я буду сбиваться.

Д. Быков― Дай Бог тебе здоровья.

В. Иноземцева―

Когда уйдём со школьного двора —

нам в этот день заснуть и не проснуться, —

то нас поглотит чёрная дыра,

И больше ни расстаться, ни вернуться.

Учитель строг, стара его тетрадь,

но что просить превратности убого.

И у доски, как прежде, умирать…

И что сказать? Мы знаем слишком много.

А что мы знаем и чего хотим?

И каждый знать безмерно благодарен.

Мы просто все по воздуху летим,

как в космосе проехавший Гагарин.

А кем же стать придётся? Кем же стать?

Откроется, как жизни полистать,

финал дописан повести, но прежде

есть место искушенью и надежде.

Я помню жизнь свою, как старый класс,

в теченье лет старанье неумелом,

где слабый свет по каждому из нас,

её доска, расчерченная мелом.

Читает Бог унылый свой диктант…

Мы — кровь и плоть, мы — армия на марше.

Он дарит речь — и в том его диктат,