Читаем Один полностью

Как раз фильм Инны Туманян — это довольно глубокое исследование не просто проблемы, кстати, тоже коррупционной (это фильм по сценарию Юрия Щекочихина), но это прежде всего исследование возможностей документальной, такой псевдодокументальной манеры. Инна Туманян — она ведь вообще начинала как документалист. Ее первая работа, помимо короткометражки «Завтраки сорок третьего года» в альманахе «На полпути к Луне» (тогда же это все легло на полку), но она еще снимала документальные новеллы в фильме своего учителя Михаила Калика «Любить…». И вот Александра Меня первой сняла она. А когда все это вырезали из фильма, эти три коробки с пленкой лежали у нее под кроватью. Она спасла для нас кадры молодого священника, тогда еще почти никому не известного отца Александра Меня. И теперь в картине, слава богу, это все восстановлено, потому что Калик приехал, перемонтировал фильм и вернул ему первоначальный вид, уже из израильской эмиграции вернулся. «Любить…» — великий фильм. И мне кажется, что в этом-то и есть зерно тогдашней его манеры — художественная новелла и документальные вставки.

«Комментарий к прошению о помиловании» не был бы такой страшной, такой надрывной, действительно выматывающей душу картиной, если бы не эта подчеркнутая объективистская манера съемки. И вот мой любимый эпизод из фильма, когда человек, которому завтра садиться, ходит по Арбату и слушает песни (по Арбату тогдашнему, раннеперестроечному). Вот помните, когда девочка поет: «Матушка моя, что во поле пыльно?». Это три минуты нечеловеческой тоски, совершенно слезного надрыва. Так эту девочку просто Туманян нашла на Арбате, это реальная девочка. Туманян вообще говорила очень просто: «Хочешь снимать кино? Действуй, как неореалист: взял камеру и пошел в толпу». Она действительно за крошечные деньги и очень быстро сумела снять эту картину. Она пошла на улицы и там снимала. И отсюда поразительная достоверность. При том, что актеры там настоящие — например, Вилькина.

«В чем идея фильма «Турецкое седло»?»

Разыков, постановщик этого фильма (которому я, пользуясь случаем, передаю горячий привет), действительно снял удивительный фильм. Он не вписывается ни в советскую чернуху «в мире животных», такую постсоветскую, ни в «фельдшер клизму пропил». Это довольно такое поэтическое кино.

Во-первых, великий актер Маслов, который сыграл там, я думаю, лучшую роль из всего, что я за последнее время видел, из мужских ролей по крайней мере. Поразительно, что фильм был на «Кинотавре» награжден только за музыкальное решение призом Таривердиева. На самом деле, конечно, роль Маслова — это… Знаете, он там такой страшный! Это фильм о «топтуне», о гэбэшнике. И я, в общем, боялся. Это редко со мной бывает. Я побоялся после фильма подойти к нему и поблагодарить, потому что я подумал: а что, если он правда такой? Понимаете? Вот настолько он органичен! Ну, как Кенигсон у меня долгое время ассоциировался только с Иудушкой Головлевым, и я поверить не мог, что он добрый, что он рубаха-парень, что он выпивоха, что он такой. Я видел зверя, злодея. Это по глубине проникновения что-то очень страшное. И я не знаю, чего ему стоила эта роль.

Ну, Олег, а как вам объяснить смысл картины? Ее, так сказать, не все поняли при первом просмотре. Ну, понятно, что черно-белые фрагменты — это то, что ему представляется, а не то, что есть. А смысл этого фильма… Я не буду спойлерить сюжет, но смысл… Там, понимаете, мне кажется, поймана довольно точная коллизия. Сейчас я объясню. Эта коллизия редкая, она в искусстве еще не имела прямого отражения. Ну, там идея вот в чем.

Вот взят человек системы, который служит этой системе, который ей целиком принадлежит. У таких людей, как правило, есть в душе какой-то закуток, в котором еще живо что-то человеческое. И вот они, как этот любит музыку, так эти сотрудники тайной полиции, спецслужбисты, «топтуны» — они что-то любят. Иногда это цветы. Иногда это аквариумные рыбки. Иногда это собственные детки (вы не поверите, бывает и такое). Ну, вот это фильм о том, что по страшной логике и характера, и профессии это свое «муму» они обречены убить — ну, как Герасим убил свою Муму — вот то, что в них живет в единственном, чистом, незамаранном закутке души. Это коллизия очень частая для людей охранительного свойства. Именно это они обязаны уничтожить, понимаете, обречены на это, потому что вся логика их жизни ведет к полному вытаптыванию, в том числе к вытаптыванию самих себя.