— За этого придурка, который тебя едва не изнасиловал в ресторане? Серьезно? — смеется, потом резко прекращает веселиться и бросает в дрожь своим холодным взглядом. — Ты меня за дурака держишь?

— Нет, — господи, как же страшно оказывается, когда он смотрит на тебя убийственно спокойно, словно прикидывает в уме, каким способом прервать твое существование на этой земле. Допивает кофе, встает. Я встаю вместе с ним.

— Думаю, что в конце недели буду в городе. Определись с методами предохранения, реши вопрос с Макаровым. Если не в состоянии, все решу я, — хватает меня за руку, снимает кольцо. Не успеваю ничего сказать, как, открыв окно, Адам выкидывает кольцо. Такими темпами он перевернет мою жизнь с ног на голову, сделает все на свое усмотрение и ему будет плевать на мое мнением, на мои планы.

Проходит мимо, я за ним. Одевается. Звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет, — пожимаю плечами, Адам щелкает замком, открывает дверь. Прижимаю ладонь ко рту, пячусь назад. Двое мужчин, стоя друг напротив друга, скрещиваются взглядами, как шпагами, лишь лязга металла не слышно. Папа бледнеет, Адам темнеет лицом, но никто первый не отводит глаза в сторону. И я понимаю, почему. Кто первый не выдержит, тот заведомо проиграл бой.

— Вот и отлично, Денис Егорович, что вы решили навестить дочь до моего ухода, — Адам отступает назад, по-хозяйски делает приглашающий жест. — Поговорим.

Мужчины вынуждены разорвать зрительный поединок. Папа заходит в квартиру, раздевается. Они вдвоем идут на кухню, перед моим носом захлопывают дверь, таким образом дав мне понять, что разговор не для моих ушей.

Ждать тяжело. То и дело пару раз подхожу к двери, прислушиваюсь. Никаких криков, ударов не слышно. Даже не верится, что они спокойно разговаривают друг с другом. О чем? Как разрулить ситуацию? Я уже поняла, что никуда мне не деться, идея с помолвкой провалилась. Не зря чувствовала, что это не даст результата. Как мне себя вести с Адамом? Чего он ждет от меня? Какие у нас будут отношения? На какой срок? Будущего нет, есть только настоящее.

Их разговор длится около часа. За это время я прилично уже находила шагов по квартире, сгрызла ногти на руках, пережила мнимую смерть и последующее воскрешение. Когда первый появляется папа, с беспокойством рассматриваю его серьезное лицо, ища следы от ударов или еще чего-то. Целый и невредимый. Адам появляется следом хмурый, не смотрит в мою сторону, не прощается, просто уходит из моей квартиры. Вряд ли из моей жизни.

— Все хорошо? — не знаю, какого ответа я жду, но неизвестность меня пугает.

— Мы что-нибудь придумаем, доченька, — ласково отвечает папа, обнимая меня за плечи. — Мы обязательно что-то придумаем.



19

PRO Адам

Создаю видимость интереса, переглядываюсь с Данияром и Эдиком, одновременно опускаем глаза. Нас, как одних из самых крупных бизнесменов города, вызвали на «ковер» очень серьезные люди. Не те, которых постоянно видим по телевизору, они такие же марионетки в руках более умелого, искусного кукловода. Люди, точнее человек, считающий себя хозяином не только своих подчиненных, но всей страны, делает паузу, дает присутствующим время подумать над предложением.

— Извини, Гер, но я вынужден отказаться, — первый подает голос Эдик, смотрит на нас с Дани, ищет во взглядах поддержку. — У меня семья, дети. Я не могу так рисковать.

— Данияр? — холодные глаза устремляются на Данияра, тот нервно барабанит по столу пальцами, потом оттягивает ворот рубашки. — Тоже семья-дети? — издевательски усмехается, стискиваю кулак. Знаю, что Дани тоже откажет, как и я. Мы слишком долго шли к тому, чтобы сейчас не оглядываться с опаской через плечо и не спать с пистолетом под подушкой. У каждого своя цена заплачена за сегодняшнее благополучие.

— К сожалению, да. Я тоже отказываюсь.

Гера поворачивается в мою сторону, несколько минут мы друг друга рассматриваем. Не то, что я его боюсь, но не хотелось бы с ним мне иметь сейчас дела. Проблем выше крыши с этими криминальными авторитетами, нервные клетки никто тебе не восстановит.

— Семья-дети? По-моему, за тобой такое не числится. Что тебе мешает принять мое предложение?

— Я больше не играю в такие игры.

— Вырос, значит. Помнится, раньше не брезговал, за многое хватался. Клим был о тебе хорошего мнения, он всегда в наших дружеских беседах высказывал надежду, что ты останешься с ним.

— Свой долг перед Климом я давно отдал, тебе лично ничего не должен. Мне не двадцать лет, чтобы бросаться всем ради сомнительной аферы, — выразительно смотрю на наручные часы. — Ты ведь знаешь, Гера, время — деньги.

— Я так же знаю, что у каждого есть своя ахиллесова пята, — смотрит на каждого из нас с чувством превосходства. — Семья-дети — это святое, ее нужно оберегать, защищать, укрывать. А что оберегать человеку, у которого ничего из этого нет, кроме как физической зависимости от одной милой особы?