Читаем Одержимый тобой полностью

Отстраняется, но только для того, чтобы торопливо расстегнуть рубашку, при этом его глаза устремлены на мой живот, груди. Шумно выдыхаю, сама тяну руки к нему, чтобы, наконец-то, ощутить гладкость и тепло его кожи. С джинсами расставаться не спешит. Вновь целует мои опухшие от поцелуев губы, целует щеки, шею, ключицу, при этом оглаживает полушария, чувственно играя с сосками.

— Моя сладкая, — шепчет, протяжно вздохнув. — Как же я тебя хочу, — смотрит на меня чернотой своих глаз. Встает с кровати, стаскивает с себя джинсы вместе с боксерами. Я даже приподнимаюсь на локтях, завороженно рассматривая его возбужденный член.

— Он огромный! — потрясенно выдаю, панически соображая, как он в меня поместится. Я же на его фоне как тростиночка. Адам проводит ладонью по всей длине, размывает смазку, хмыкает. Оказывается возле меня, я отползаю от него.

— Диан, я все равно тебя возьму. Хочу, чтобы ты запомнила все же, что тебе было хорошо, а не больно.



— Я не смогу!

— Сможешь, доверься мне, — обхватывает меня за шею, целует. Вновь ласкает тело, я расслабляюсь, даже забываю, что впереди мой самый первый раз. Дышу часто, шумно, Адам не спешит рвать меня на части. Его терпению можно только позавидовать.

— Расслабься, — шепчет, потираясь членом, а от слова «расслабься» я напрягаюсь еще больше, упираюсь ладонями ему в плечи. Меня не отвлекают ни его поцелуи, ни его поглаживания, ни жар его тела. Я жду, я полностью мыслями в моменте, который вот-вот наступит.

— Диана, ты очень напряжена, — откуда он знает? Чувствует? Я тянусь к его губам, забываю на время о предстоящем, теряю с горизонта контроля тот момент, когда Адам совершает один мощный рывок. Боль не лишает меня сознания, крик глушат его губы. Замирает, а я пытаюсь справиться с резкой болью, пытаюсь не заплакать, но отталкиваю его от себя, мечтаю увеличить между нами расстояние.

— Шшш, терпи, это пройдет, — между поцелуями ласково произносит Адам, осторожно отодвигается.

— Мне больно, — отважно признаюсь, прикусываю губу, когда вновь совершает осторожный толчок. Он действительно для меня огромный, но через какое-то время его размер уже не так остро воспринимается, боль есть, но не режет душу на куски.

— Моя сладкая, — нежно шепчет Адам, приподнимая мои ноги. Его движения учащаются, внимательно следит за выражением моего лица. — Давай, моя хорошая, кончи для меня, — не понимаю, что поменялось в позе, но боль отступает под внезапным наплывом какой-то эйфории. Сердце сжимается, ловлю ртом воздух, выкрикиваю его имя:

— Адам! — не понимаю, почему у меня закладывают уши, почему перед глазами все размыто, а тепло внизу живота распространяется по всему телу. С широко раскрытыми глазами смотрю на потолок, выравниваю сбитое дыхание. Адам дышит прерывисто, дышит ртом, резко отстраняется, с глухим стоном наклоняется ко мне, опираясь на одну руку. Его пульсирующий член упирается мне в живот. Кончает.

— Это было просто… — он не заканчивает предложение, вырывается смешок из груди, я смотрю на капельку пота, скользящую по виску. Это было просто охренеть как больно, охренеть как неожиданно приятно.

— Ты как? — неуместная забота раздражает.

— Жить буду, — скованно улыбаюсь, отползая от мужчины подальше, шаря рукой рядом в поисках чем прикрыться. Он прищуривает глаза, благодушное выражение исчезает с его лица, уступая место своему хищному началу. Ловит меня за руку, тянется обратно к себе.

— Куда ты поползла? — иронично смотрит на мои губы, потом в глаза. — Мы только начали нашу ночь.

— Наччалиии? — заикаясь, переспрашиваю. — Я думала все.

— Все? — смеется, качает головой. — Нет.

— Но ты получил свое, что хотел. Что еще?

— Серьезно думаешь, что одного раза мне будет достаточно, чтобы утолить свою жажду по твоему телу? У нас вся ночь впереди, — ладонь скользит с груди на живот, я перехватываю его за запястье. Ему невозможно смотреть в глаза больше трех секунд, мне удается пять, потом я опускаю глаза и отпускаю руку.

— Пожалуйста, давай на этом и остановимся, — робко смотрю на его суровое лицо, Адам двигает челюстью, встает с кровати. Не смущаясь своей наготы, выходит из комнаты. Как только остаюсь одна, меня начинает трясти, кутаюсь в покрывало, бессмысленно смотря перед собой. Что дальше? Просто пережить, немного изменить свои представления о своем будущем. Подтягиваю колени к груди, морщусь от боли в промежности. Стираю под глазами влагу от слез, шмыгаю носом.

— У тебя обезболивающие есть? — вздрагиваю от его спокойного голоса, непонимающе смотрю на Адама, который надевает на себя свои боксеры. На его коже поблескивают капельки воды.

— У тебя что-то болит? — судя по его ироничному взгляду, сказала глупость. — На кухне в ящике возле окна, — вновь оставляет меня, но возвращается довольно быстро. Протягивает мне упаковку таблеток и стакан с водой.

— Пей.

— Зачем?

— Боль снимет, — говорит так уверенно, словно не первый раз на своем пути встречает девственницу. Боль действительно есть, низ живота неприятно тянет. Вздыхаю и послушно беру таблетки, выдавливаю одну на ладонь, запиваю водой.