Читаем Одержимость Фенрира полностью

Фенрир попытался по памяти восстановить примерный путь до Гримгоста. Я помогала, тщательно воспроизводя то, что помнила с детства. Мы вместе долго рисовали крошками на столе очертания крупных рек, которые мы дружно решили на всякий случай огибать. Для этого достаточно было забрать ещё немного влево, на запад. Конечно, так получался изрядный крюк. Но мы согласились с тем, что лучше дольше, но поспокойнее.

Странное происшествие с бешеной ядовитой рекой никак не давало мне покоя.

Места, которыми мы должны были продвигаться, считались совсем дикими. Но даже это казалось меньшим риском. В конце концов, что может угрожать мне рядом с моим Волком?

Правда, это означало также, что на много дней пути нам не встретится ни одной таверны и приличной постели. Вот это удручало больше всего. Кажется, я входила во вкус. Мне ужасно нравилось быть женой. Конечно, я понимала, что у нас сейчас «медовый месяц». И впереди будет немало трудностей. Но муж меня даже слишком баловал и обращался со мной так осторожно и бережно, словно я была величайшая драгоценность, такая хрупкая, которую одно неверное движение может разбить. Иногда мне приходилось специально дразнить его, чтоб взыграл снова тот дикий, неукротимо бешеный нрав, который я особенно любила.

Это были упоительные дни.

И ещё более упоительные ночи.

Мы мчались всё дальше на Север. Бескрайними степями, лишь изредка расцвеченные перелесками. Огромной холмистой долиной, раскинувшейся между Таарном и Вечными горами. Где на много дней пути почти не встречалось человеческого жилья. Суровые места. Прекрасные в своей первозданности.

Муж нёс меня на спине. Гигантский волн тащил не только меня, но и наши запасы пищи и воды, закупленные ещё там, в таверне. Когда они стали истощаться, он принялся охотиться. Ночами мы разводили костёр, и я засыпала, прижавшись к тёплому волчьему боку.

Обычно это случалось очень не скоро.

Мы как одержимые не могли насытиться друг другом.

И ночи… эти бесконечные, пьяные ночи, когда только звёзды были свидетелями нашей страсти – я не могла бы найти слов, чтобы описать, какой глубокий след выжигали они в моей душе. Я горела всё ярче, вспыхивала всё быстрее. Всё лучше училась языку любви – тому, как без слов сказать мужчине, как сильно я его люблю. И как сильно благодарна за то, что он научил меня впервые по-настоящему жить.

***

Стало ощутимо холодать, когда на исходе второй недели мы оказались в каких-то совсем уж диких и неприютных местах.

Вот уже несколько дней шёл снег, заметал горизонт, сколько хватает глаз. Слепил, бил в лицо тяжёлыми хлопьями.

Фенриру это очень не нравилось.

Я чувствовала, как напряжён Волк. И мне тоже невольно передавалась его тревога. Шерсть дыбом, глухое клокочущее рычание то и дело рвалось из мощной грудной клетки.

Сидя на его спине, я вглядывалась в круговерть там, впереди. Мне казалось, что я вижу очертания чего-то массивного и чёрного. Неужели уже горы, наконец-то? Мне не терпелось увидеть свой новый дом.

Но мой Волк отчего-то встал, как вкопанный. И повернул направо. Подальше от направления, в котором были те горы. Или скала? Пока было непонятно.

Ветер взвыл, ударил нам в спину. Он словно пытался сбросить меня, сорвать с его спины и унести. Так продолжалось битых полчаса. Волк упрямо шёл вперёд, грудью и наклонённой головой прошибая метель, которая превращалась в настоящий буран, со злостью завывающий над нами. Мне пришлось потуже затянуть плащ, надвинуть капюшон на лицо и пригнуться, вцепиться в волчью шерсть замёрзшими пальцами, но всё равно было ужасно неуютно. А потом…

Потом я увидела, что чёрная скала – теперь я была уже убеждена, что скала – тех самых знакомых очертаний… она снова маячит прямо перед глазами, впереди.

Как будто невидимая сила развернула нас. И теперь мы снова идём к ней, как бы не пытались уйти в другую сторону.

Фенрир страшно, бешено зарычал.

Буря вторила ему, дико подвывая.

В шуме ветра мне послышалось хлопанье тяжёлых крыльев.

Волк подо мной сорвался с места и побежал. Взрывая снег мощными лапами. Я не знаю, где он брал силы, учитывая, как долго мы шли, и как он должно быть устал. Но меня охватил дикий страх и я понимала, что нам надо любой ценой убраться из этой странной долины.

Она была совершенно плоская, мы спустились в неё, минуя гряду невысоких холмов.

Какая-то… странная.

Я поняла это, когда Волк вдруг снова остановился. Принюхиваясь напряжённо чёрным носом к запаху ветра.

А потом земля стала трескаться под его лапами.

И я в ужасе поняла, что это не земля. А лёд.

Мы – на поверхности озера. И оно стремительно проваливается под нами.

Фенрир взвыл. Схватил зубами меня за платье. Скинул со своей спины и отбросил подальше.

Я увидела отчаянный ужас в серебряном волчьем зрачке.

Страх не за себя. За меня.

Беги!

Беги, сказал мне его взгляд.

Я лёгкая, я должна была справиться…

Но как я могла его оставить?!

Стояла и смотрела, как из полыньи, в которую провалились его задние лапы, взмыли две чёрные струи отравленной воды. Совсем такой, как в реке. Схватили Волка и потащили вниз.

У меня не было сил даже кричать.