Читаем Ода Метаферизму полностью

Язвим о женщинах, надеясь, они ужаснутся нашей о них правде, и будут ласковее, но они даже не догадываются, что это о них, любимых на любой взгляд.

Упрекая ласково жену, надеемся, любовь стоит за спиной и грозит кулаком.

Измена – обычная проказа долготерпения.

Круг любовников – уже идеальная семья.

Приличные женщины не тратятся на свои похождения, не то что мужики.

Школа настолько искажает представление детей о реальности их будущего, что на березах начинают расти эклеры, коров делают из молока.

Опасно и хлопотно быть самим собой, безопаснее быть как все, солидарные с тобой.

Гражданин – это патриотическое отречение от себя самого в целях удобства для благонадежности.

Польза пьянства. Дает почувствовать, как плохо жилось пращурам в пещерах, где блевать приходилось себе под ноги за неимением унитаза.

Унитаз – гордость цивилизации, разлучившей нас с природой.

Афоризмы мужчин – жалобы на глупость жен, не желающих читать их афоризмы.

Любовник лучше знает женщин чем муж и это благо помогает в обороне семьи от посягательств любовниц на верность мужа.

Душечки притворяются, что принадлежат мужьям. Душечки уверены, их любовь принадлежит всем, кто с этим согласен.

Ничего удивительного, тут бы и лягушка простудилась.

Вечная любовь прекрасна, если неверность предоставляет паузу для отдыха от вечности, не исключая тех, кто понимает эту шутку дословно.

Вечность ужасна, если ее не разбавлять преходящим.

Любовь создает твою женщину их песка других женщин.

Пыль вечности на сандалиях Богинь – пепел любви.

Нерукотворная красота, нетленная любовь – и на тебе – панихида.

Девка – вот все на что оказалась способной мать природа. Женщина создала жену, любовницу, секретаршу. . .

Любовь искусство декоративное.

Любовь – гардероб душечки.

Любовь – дефект слуха, заглушаемого биением сердечной мышцы.

Перстенек – уголек негаснущего костерка любви душечки.

Мощь сердца мужчины, способного горы сокрушать, как его не любить женщине, скалолазке в поисках приключений…

Душечке нужно быть скалой, чтобы дурак воображал себя альпинистом в спорте любви.

Июльская Ночь влепила небу огненный поцелуй луны.

Зимняя луна – синяк неба

На закате дородное Небо заалело, словно охальник ущипнул задницу.

Седалище. Есть же тут нечто монархическое. Задница – это уже отдает демократией, жопа демократии – вот это честное пролетарское.

Ах, лето, всегда-то у тебя, коварного, за пазухой осень.

Красивое озеро, до приторности.

Осень. Постарели, облысели леса, но как молодо зазеленел пруд, прикрываясь ряской.

Октябрь, в саду тихо как перед погромом.

Луна манекен для упражнения поэтов в галантном обхождении с рифмой.

Современная поэзия манеж для обрусевшего Пегаса.

Языческие боги Рима, смрад зажаренных жертвенных быков, и немощный ладан христианского пресмыкательства перед родоначальниками Богов… Боже, как измельчали верующие.

Счастье нуждается в компании, с одиночеством кураж его вульгарен.

Чистота ночи, процеженная через сито звезд – тоска леденящая.

Сосны шумят или кровь в голове, беспомощной в лесу после городского шума.