Читаем Очкарик полностью

Инее впервые приехала в Хайнувку лишь на похороны Казимира. Подруги стали похожи друг на дружку, словно сестры. Они привезли с собой усыновленного мальчика с черными как угольки глазами и кожей цвета грецкого ореха. Геня целое лето заботилась о «негритенке», как его прозвали соседки Ручки, чтобы Юстина могла показать Инее Польшу. Провожая их, Евгения плакала и сокрушалась, что они так поздно рассказали ей о Самборе. С тех пор внучок приезжал к бабушке на каждые каникулы. Людям было что обсудить после каждого его визита, но это лишь забавляло Геню.

К старости она перестала реагировать на местечковые сплетни. Собственно, Геня редко выходила в город. Она нашла сайт, на котором размещались объявления путешественников, предлагающих место в команде. Таким образом, они понижали стоимость экспедиции и повышали ее безопасность. Благодаря приличной пенсии мужа, она несколько раз в год отправлялась в путешествие. Остались лишь два континента, на которые она еще не добралась. Тем не менее Австралию, так же как и Африку, Ручка запланировала посетить в ближайшей пятилетке. Она рассчитывала, что уж столько она обязательно проживет, поэтому не жалела денег на подготовку.

Надгробие и памятник себе она давно поставила. Казик на пятидесятилетие купил ей место рядом с собой. Кроме питания и квартплаты, других статей расходов у нее не было.

Она обошла обклеенный памятными наклейками чемодан, который постоянно стоял возле телевизора, чтобы напоминать ей о ее увлечении и стимулировать сбор средств на следующую поездку. Взяв мухобойку, Геня одним метким ударом ликвидировала назойливое насекомое. Выглянула в окно. Соседи опять складируют на балконе мусор вместо того, чтобы вынести его на помойку.

Евгения жила в микрорайоне Миллениум, самом старом и первом комплексе многоэтажек, построенном сразу после войны. Теперешние городские власти планировали снос устаревших домов, но затраты на переселение их жителей, большинство которых приватизировали свои квартиры, были слишком высоки. Поэтому решено было сделать капитальный ремонт, чтобы микрорайон стал визитной карточкой города. В домах заменили трубопровод, крыши, провели центральное отопление вместо печек, которые стояли в каждой квартире еще в восьмидесятых. Нежилые, торговые помещения отделили от жилых, чтобы пешеходы, на городской манер, могли пользоваться магазинами и пунктами услуг, расположенными вдоль улицы. Несколько лет назад это казалось революцией. До сих пор традиционным торговым кварталом была улица Бучка, ныне Ксендза Веробея. Там в межвоенный период была ярмарка. К сожалению, микрорайону не суждено было стать престижным. Наоборот. Дома наполнились деревенской голотой, так называл второе поколение безработных ее покойный муж Казик. Они постоянно выставляли в подъезд мешки с мусором, ненужный хлам и цветы в горшках. Не закрывали двери, гнали первач, резали в подвале свиней и перед Пасхой делились друг с другом мясом, словно по-прежнему находились в своей белорусской деревне.

Хайнувка возникла как маленькое село возле пилорамы, в которое съезжался на заработки народ из разных частей страны и мира. «Малая Америка» называли этот центр непонятно чего. Вместо золота и нефти здесь была древесина — самый ценный по тем временам строительный материал. Даже название городка Новый лес (от белорусского гай — лес, и нувка — новый) было придумано ради того, чтобы обозначить координаты для железнодорожного транспорта, прибывавшего сюда, чтобы эксплуатировать пущу.

Здесь никогда не было ставки городского архитектора, который следил бы за единством градостроительного облика. И хоть Хайнувке было уже сто лет, а более пятидесяти из них она носила статус города, ничто не предвещало каких-либо эстетических изменений. Апогей развития города пришелся на восьмидесятые. В эти годы происходило грабительское уничтожение лесов и бессмысленное разбазаривание древесных ресурсов. Позже начался постепенный упадок. До наших дней сохранились жалкие остатки прежней пущи. Вырубка леса сейчас строго регулируется государством. С тех пор как границу заповедной зоны перенесли чуть ли не до городских заборов, большинство местных мастерских закупают древесину на Украине. Чтобы выиграть тендер на вырубку пущанской сосны, приходится давать крупные взятки лесникам за каждый квадратный метр.