Читаем Очерки (1927) полностью

Последние дни особенно лезло в глаза предвыборное. Я переселился в пустующую до приезда курьеров дипкурьерскую комнату полпредства. Полпредство помещено удачно.

Справа – полиция, в центре – полпредство, налево -монархический клуб. Часам к 8, к 9 вечера нас подымал со стульев дикий шум у самых полпредских дверей. Под окнами скакали десятки полицейских.

Каждый раз шумиха оказывалась пустяком.

Это с балкона клуба орали речи и распевали песни монархисты, собирая небольшую толпочку.

Немедленно появлялись на грузовике пепеэсовцы и старались их перекрыть пением Интернационала (!!!). Видимость получалась страшно революционная. Попев и сорвав десяток-другой монархических афиш, пепеэсовцы удалялись.

Тогда снова вылезали монархисты с лестницами и возможно выше наклеивали новые листы. Из парикмахерской (под клубом на Познанской) выбегает мастер, подталкиваемый пепеэсовским долгом, влазит по трубе и срывает наклейку.

Опять выбегает монархист…

Опять, ругаясь, вылазит пепеэсовец…

Сказка про белого бычка!

Но даже этот невеселый спектакль веселее скучных спектаклей в театрах.

Головатое ревю с постоянным восторженным припевом "Варшава, Варшава", с непременным превознесением ее парижских качеств, Вертинский на польском языке. В кино – "Медвежья свадьба" с знаменитой "польской" артисткой Малиновской, "Дворец и крепость" с переделанным под польский вкус концом – опять-таки с большевистским зверством, и, конечно, всякое американское приключенчество и французская сентиментальность.

Я убежден, что серьезный читатель знает Польшу лучше и глубже, чем я. Считал все-таки полезным записать мое поверхностное впечатление, так как, несмотря на близость Польши, наши проезжие редко в ней останавливаются, и, очевидно, редко это можно делать.

Выводы частные.

Для нас, не только авторов книг, но и организаторов литературы для общей пролетарской борьбы, литераторы Польши (да и других объезженных мною стран – Чехословакии, Франции, Германии) делятся на три группы. Те, кто избраны своим господином – классом, и не оборачиваются на имя СССР, а всячески помогают своим правительствам травить нас и оклеветывать. Другая группа – полупризнанные, полуопределившиеся – измеряет свое отношение к нам шансами на литературную конвенцию и возможность получать за переводы. Третьи – рабочие писатели и лефы (левая, срастающаяся с борьбой пролетариата часть европейской интеллигенции, "Ставба" – чехословацкая, "Дзвигня" – Польша, "Четыре ветра" – Литва, "Зенит" – югославская и др.). Третьи – это единственные отряды на Западе, подымающиеся на последнюю борьбу пролетариата.

Выводы общие.

Польша развивалась как крупная промышленная часть бывшей России. Промышленность осталась – рынков нет.

На Запад с лодзинским товаром не сунешься – на Западе дешевле и лучше. Западу нужна Польша как корова дойная, Польша земледельческая.

У многих поляков уже яснеет ответ на вопрос – быть ли советской республикой в союзе других советских или гонористой демократической колонией…

[1927]

ВАРИАНТЫ и РАЗНОЧТЕНИЯ

Поверх Варшавы Журн. "Молодая гвардия", М. 1927, No 7, июль:

Стр. 347 2 Вместо: Все книги отбирают // {Знаком // отделяется текст основного источника от его варианта.} Все книги отобрали 5-6 Вместо: Прошу вернуть мне книги. Тем более что только мои сочинения // Прошу верните мне книги! Тем более, только мои, мои сочинения… 8 Вместо: Вы сами написали? Значит, вы сами писатель? // Вы сами писали? Значит вы сам писатель? 9 Вместо: вежливо // вежливейше 12 После: молодой // Он знаменитый или нет? 14 Слова: Он у вас тоже известный? – отсутствуют. 15 Вместо: отбираемые книги // отбираемые у пассажиров книги 22 Вместо: семейства, читающие "Ниву" // семейство, читающее "Ниву".