Читаем Очень странные миры полностью

– Ну, возможно, – не стал спорить Старджон. – Собственно, о чем это я… Вам не кажется странным то, что происходит?

– Еще и как кажется! – захохотал инженер Браннер. – Вот вы прямо сейчас, Расс, задали весьма странный вопрос.

– Согласен, я был неточен в формулировках, – смутился тот. – У вас нет ощущения, что нас просвечивают?

– Просвечивают? – удивился Кратов.

– Или сканируют. – директор Старджон зябко поежился. – У меня такое чувство, будто все мои вакуоли трепещут.

– Что такое вакуоли? – быстро спросил Браннер.

– Или цитоплазмы, – отмахнулся директор. – В конце концов, я не биолог и говорю то, что помню из начального образования. То есть что в голову взбредет.

Кратов, насупившись, прислушался к себе. Да, он был слегка на взводе. Это естественно в существующих обстоятельствах. Да, он не отказался бы от легкого обеда и банки пива. Что также объяснялось натуральными причинами.

– И вот еще что, – продолжал Старджон. – Только что станцию покинули три транспортных корабля. Транспорт ркарра я во внимание не принимаю… Все корабли последовательно, с интервалом в десять минут, вошли в штатный портал. Но! Рефлинг каждого корабля возникал со все нараставшим запаздыванием.

Все трое, не сговариваясь, поскребли подбородки. Но только у инженера, с его бородой, это получилось по-настоящему эффектным. Рефлингом, он же «рефлекс ингрессии», он же «отблеск вхождения», назывался короткий аномальный всплеск гравитационного поля в момент перехода материального тела через портал из субсвета в экзометрию. В сущности, рефлинг был единственным, что указывало на благополучное начало долгого пути. При его отсутствии полагалось без промедления начинать поиски в лимбической области, тяжкие, муторные и в большинстве случаев безуспешные. Что могло бы означать запаздывание рефлинга, не знал никто.

– Но в экзометрию они все же вошли, – с надеждой в голосе сказал Браннер.

– Теперь осталось только появиться в субсвете, – сказал Кратов. – Желательно в пределах Амриты, как и было задумано.

– Восемь часов! – воскликнул Старджон отчаянным голосом. – Я сойду с ума от ожидания вестей.

– Так вы поэтому трепещете своими вакуолями? – пасмурно уточнил Кратов.

– Надеюсь, что нет. Странно, что вы оба ничего не чувствуете.

– Давайте спросим у доктора Кларка, – предложил Кратов. – Кстати, где он?

– Обещал явиться с минуты на минуту, – сказал директор. Иронически усмехнувшись, добавил: – Упаковывает свою тишину.

– Если станция подвергается сканированию в любом известном науке диапазоне излучения, – осторожно сказал Браннер, – наши приборы такое зарегистрировали бы.

– Да, разумеется, – кивнул Старджон. – Беда в том, Лейн, что мы торчим здесь и не глядим на приборы.

– Я знаю людей, которые глядят на приборы неотрывно, – проворчал Кратов.

Он вызвал «Тавискарон». На его везение, откликнулся Феликс Грин, а не Татор, который наверняка не упустил бы возможности вымотать Кратову всю душу упреками и рацеями.

– Докладывайте, Феликс, – потребовал Кратов.

– Ничего нового, Консул, – с живостью ответил тот. – Если не считать того, что объект практически прекратил сближение.

– Что, совсем?

– Ну, какой-то пустяковый импульс все же сохраняется. Такими темпами он достигнет станции через сутки.

– Но это долго! – воскликнул Кратов разочарованно.

– Вот и мастер считает, что достаточно оставить над «Тетрой» пару-тройку зондов для мониторинга ситуации, выгнать со станции последних постояльцев и отправиться по своим делам. Мы все понимаем, что вам это интересно. Объект ведет себя не так, как полагалось бы природному явлению. Проявляет признаки сложного поведения. Ну и пусть его! Поставить в известность патрульников, ксенологов… в сущности, это не наша забота, не так ли?

Кратов молчал. Он был полностью согласен с разумными доводами, которые наверняка были солидарным мнением экипажа «Тавискарона». Все, что от него сейчас требовалось, это обуздать свое неуместное любопытство. «Дурацкое положение, – подумал он. – Происходит нечто необычное, непонятное. Возможно, находящееся в сфере моих профессиональных интересов. А я, вместо того чтобы приступить к скрупулезному разбирательству, предпринимаю все усилия, дабы поскорее унести ноги».

– Есть что-нибудь новое о природе объекта? – спросил он, чтобы хоть как-то заполнить паузу.

– Полагаю, химический состав газовой оболочки вас не заинтересует, – предположил Грин. – Очевидно также, что эта оболочка скрывает энергетическую капсулу. Собственно, как мы все и предполагали. Что там, внутри капсулы, увидеть не удается. Объект ведет себя спокойно, пульсирует. Мы сканируем его, он сканирует нас…

– Пульсирует, – повторил Кратов. – Сканирует. Ну, еще бы… Здесь, на станции, есть люди, которые всеми фибрами чувствуют это ненавязчивое внимание.

– Лично я ничего такого не испытываю. И никто не испытывает. Но вот доктор Мурашов клянется, что у него зудят ладони и пятки. Вы, верно, знаете, какой он у нас ненормально восприимчивый.

– Спасибо, Феликс, – сказал Кратов. – Передайте мастеру, что я намерен последовать вашему совету. Очистить станцию от персонала и подняться на борт.