– Не обязательно серьезные, – сказала девушка Тенн Браун. – А даже наоборот – легкомысленные. Фестиваль легкомысленной музыки.

– О! – воскликнул Диш Блиш. – Галактический фестиваль никчемной музыки!

– Плакала моя тишина, – мрачно проговорил доктор Кларк.

– А еще было бы здорово устроить на «Тетре» локацию для квеста, – мечтательно сказал Фармер Спинрад. – Здесь столько пустот, что игроки за месяц не управятся…

– Прошу прощения, – вмешался директор Старджон, озабоченно поглядывая на экран. – Господа звездоходы, я правильно понял, что ваш корабль пристыкован к шлюзам в секторе виавов?

– В точности так, – кивнул Татор.

– В таком случае, что это может быть? – Директор показал на размытое светлое пятнышко на фоне черного неба.

<p>7</p>

– А вот и новые гости! – с воодушевлением объявил Энтони Каттнер.

– Не слишком-то похоже на космический аппарат, – усомнился доктор Кларк. – Рассел, сдается мне, вы за своим увлечением оранжевыми карликами проглядели целую туманность.

– Иногда космические аппараты имеют весьма причудливые формы, – заметил Кратов. – Вы когда-нибудь видели энергетическую капсулу плазмоидов, док?

– Никогда, – уверил его тот. – И не могу утверждать, что сильно о том сожалею. Но что плазмоидам могло понадобиться на «Тетре»?

– Ничего, – с уверенностью сказал Кратов. – Ничего и никогда.

– Следовательно, это не плазмоиды, – негромко произнес Татор. – А… непонятно что.

Кратов тяжко вздохнул. У него были самые отвратительные предчувствия. Он раздвинул окружавших его людей и деликатно потрогал склонившегося над сенсорной панелью координатора за плечо.

– Не хотите ли объявить всеобщую тревогу? – спросил он.

– Думаете, есть опасность? – спросил тот неуверенно.

– Не думаю, – сказал Кратов. – Думать на этой станции – ваша забота. Но мы только что выяснили, что этот космический объект не выглядит обитаемым и дружелюбным.

– Но защитные системы никак не реагируют, – заметил директор.

– А они работают? – уточнил Кратов, которому ситуация с каждой секундой нравилась все меньше.

– Работают, – вмешался из задних рядов Лейнстер Браннер. – Я системный инженер, если вам это интересно, сэр, и я за них ручаюсь.

Татор аккуратно поставил пустую банку из-под нидл-тоника (отвратительное теплое пойло, хотя, возможно есть ценители, которым такое по вкусу) и, качнув головой, активировал связь с «Тавискароном».

– Феликс, – сказал он, – вы видите эту штуку?

– Да, мастер, – откликнулся Грин. – Не знаю, как вы, но мы с Брандтом на всякий случай подняли защиту корабля и приготовились к экстренному отчаливанию.

– Что вы можете нам сообщить? – спросил Татор.

– Эта хреновина… – возбужденно начал Грин.

– Поменьше эмоций, Феликс, – осадил его Татор.

– Этот объект, – немедленно исправился тот. – Он очень большой, и у него ничтожная плотность. Газовый пузырь диаметром в две мили. Я бы решил, что это…

– Мы отвергли такую возможность, – сказал Кратов, входя в контакт.

– Оценка угроз? – спросил Татор.

– Смотря что он собирается делать, – уклончиво ответил Феликс Грин. – Пока он просто плывет в направлении станции и…

– И что? – спросил Кратов с нажимом.

– И пульсирует, – сказал Грин.

– Пульсирует, – произнес Татор с неудовольствием. – С какой, казалось бы, стати ему пульсировать?

– Однажды в системе Угерхарнесс, – начал было Грин, – в ста восьмидесяти двух парсеках от Солнца…

– А также поменьше суесловия, Феликс, – потребовал Татор.

– Мы что, умрем? – сдавленно пискнула девушка Тенн Браун.

– Обязательно, – злорадно уверил ее Мадон. – Все до единого. – Выдержав артистическую паузу, прибавил: – Но не сегодня.

– Уф-ф, – сказал Белоцветов с явным облегчением. – А я уже подумал, что придется мне заканчивать твою мысль. Чем-то вроде: «…наклонился, поднял его, и блаженная улыбка озарила его лицо: то был ключ от склепа».[27]

В наступившей тишине все, кто был в обсерватории, разглядывали изображение загадочного объекта. Кто-то с тревогой, кто-то с чисто познавательным интересом, а кто и с нескрываемой досадой. «Почему я не удивлен? – думал Кратов, кусая губы. – И почему я не ожидаю ничего хорошего?» При сильном увеличении объект оказался сходен с земляным орехом. Его оболочка казалась слишком тонкой для путешествий в космическом пространстве, и это было то обманчивое впечатление, какое всякий испытывал при первом контакте с плазмоидами. На самом деле этот трепещущий, покрытый радужными разводами, охваченный ослепительно-красными и желтыми прожилками мыльный пузырь был прочнее всякой брони, поскольку являл собой защитное поле высокой напряженности, какое только и способно было удержать внутри себя сгустки разреженной ионизированной материи, структурированной по трудно вообразимым, но вполне объективным законам неклассической физики. Что, по не менее фантастическим эволюционным законам матушки-природы, иногда наделяло эти сгустки странным, но вполне постижимым, несколько механистическим разумом, не лишенным даже того свойства, что с изрядной натяжкой можно было полагать чувством юмора… В какой мере эти ожидания относились к нежданному визитеру, оставалось лишь гадать.