Ласкающий взоры и ощущения застывший сироп с чрезмерной резкостью, несколько даже оскорбительной для восприятия, сменился грубым металлом, черным, пористым и неряшливо обработанным. Стыковочный узел напоминал собой внутренность какого-нибудь древнего механизма для перемалывания деревянных чурок в труху, если бы подобная операция имела смысл. С противоположной стороны пролегал трубообразный туннель, темный и прямой, с размещенными через равные промежутки точечными источниками резкого голубого света. Пол был тоже металлический и почему-то ребристый.

– Это не мы, – быстро сказал Белоцветов.

– При чем тут вы? – удивился Кратов.

– Он имел в виду: это не человечьих рук дело, – пояснил Мадон.

– А-а… Я думаю, это лферры.

– Орки? – встрепенулся Белоцветов, демонстрируя внезапную осведомленность. – Звездная система Муфрид, она же бета Волопаса! Разве они не избегают контактов с человечеством?

– Лферры полагают, что расплатились за свои шалости сполна, – сказал Кратов. – И мы по-прежнему им интересны.

– В гастрономическом аспекте? – скривившись, уточнил Мадон.

– Вы, должно быть, не знаете, Жак… – сердито начал было Кратов.

– Откуда ему знать, – пренебрежительно заметил Белоцветов. – Наш добрый Жан-Жак, а заодно и Жюстен повсюду находит сплошные угрозы его мужской сущности. «Этот прекрасный герой романа изучен мною наизусть. У него больше нет от меня тайн».[20] Он и в простых человеческих женщинах видит исключительно хищниц и охотниц до своей драгоценной плоти…

– Любопытно, где это вы встречали простых женщин, Санти? – насмешливо спросил Татор.

– Так вот, о лферрах, – сказал Кратов. – На самом деле «Тетра» – не первая их попытка вступить в эффективную кооперацию с человечеством. И не их вина, что все обернулось пустой тратой времени и ресурсов. По моим сведениям, они даже пытались основать здесь небольшую колонию.

– И чем все закончилось? – оживился Мадон. – Кто успел накалить сковородку прежде другого?

– Обнаружилось, что лферры не слишком расположены к аскезе, – терпеливо продолжал Кратов. – Жить в металлических стенах, дышать искусственным воздухом, вдали от цивилизации, в отрыве от социума… это оказалось не для них. Иное дело люди. Как обнаружилось, человек может приспособиться к чему угодно.

– Послушать вас, Консул, так люди – это вообще нечто уникальное в масштабах Галактики, – проворчал Мадон. – И универсальны настолько, что виавы, с их многотысячелетней культурой, кусают себе локти и пятки от зависти… И адаптивны не хуже крыс и тараканов…

– Я сам видел, как ты спал на скамейке в парке, – строго напомнил Белоцветов. – Скамейка была каменная, жесткая. И шел дождик.

Кратов со смехом изрек:

Элмер Э. Татор с неожиданным воодушевлением принялся излагать события недавние и, судя по запутанности сюжета, необычные, что должно было, по его мнению, послужить наглядной иллюстрацией к умению среднестатистического человека обустроить свой быт с максимальным комфортом в самых негодящих к тому условиях. Белоцветов откровенно веселился, а Мадон ограничивался саркастическими репликами вроде: «А смысл?.. Для чего все это, когда есть возможность…» Они топали по гулкому туннелю внутри гигантской космической станции, совершенно пустой, во все стороны пролегали миллионы миль космической тьмы и холода, где-то там бессмысленно и сиротливо разводил ядерные пары для собственного удовольствия оранжевый карлик BG1212, он же Тетра, сомнительное украшение Кельтской Ветки, и настроение было прекрасное.

Поэтому человек в джинсах, ковбойке и на велосипеде, обогнавший веселую компанию, не сразу привлек внимание к своей особе.

<p>4</p>

– Нет, я не могу на это смотреть, – сказал доктор Стэплдон Кларк, страдальчески морщась. – Джентльмены, у вас есть какая-нибудь приличная одежда? В этих доспехах вы кажетесь чокнутыми ролевиками на натуре.