Читаем Очень странные миры полностью

– Ничего, – откликнулся Феликс Грин. – Здесь всего помногу. Название происходит не от греческого числительного «четыре», а от имени какого-то мифического ирландского короля. Мы находимся на так называемой Кельтской Ветке транспортных коммуникаций человечества. Авалон, теперь Тетра. А есть еще Индийская Ветка…

– И Ветка Безумного Шляпника, – весело подхватил Белоцветов. – Там названия галактическим объектам присваивались, да и по сю пору присваиваются, безо всякой системы, от балды.

– Мне кажется, Безумный Шляпник и здесь неплохо порезвился, – иронически заметил Мадон.

Брандт, управлявший процессом причаливания, отреагировал одобрительным уханьем.

– Соберитесь, джентльмены, – сказал Элмер Э. Татор с некоторым раздражением. – Это вам не высадка на планету, то есть на объект большой, круглый, наделенный собственным полем тяготения. И потому я не желал бы лишиться корабля из-за ваших внезапных приступов любознательности.

Кратов, которого в столь ответственный момент допустили на командный пост лишь из уважения к его статусу, сидел в гостевом кресле в дальнем углу и молчал. Отсюда ему было прекрасно видно все, что творилось на самом посту и на экранах. К тому же он хорошо знал историю Тетры, быть может, даже лучше, чем кто-либо из присутствовавших звездоходов.

Когда-то во время оно здесь замышлялся галактический маяк. Он был необходим хотя бы потому, что на громадном участке пространства, на той самой Кельтской Ветке, по произволу мироздания не возникло ни единой приличной звездной системы с планетами, кометными поясами и прочими непреложными атрибутами астрономической респектабельности. Конечно, не составило труда обнаружить несколько унылых светил, одно другого сиротливее, без перспектив в обозримом будущем обратиться в сверхновые. На заре космических исследований отсутствие планетных систем у этих эфирных сироток ни у кого не вызвало бы вопросов, поскольку в силу антропоцентрической модели мироздания Солнечная система с ее девятью на ту пору известными планетами считалась явлением уникальным. По мере накопления знаний и расширения горизонтов восприятия картина изменилась на диаметрально противоположную, и теперь уже звезды без планет расценивались как исключение из общего правила и становились объектами разнообразных научных спекуляций.

Оценив возможности, человечество, а с ним и прочие окрестные цивилизации, особенно часто пользовавшиеся трассами, пролегавшими по Кельтской Ветке, сочли разумным заложить маяк прямо в пустоте, подвесив его на астростационарной орбите возле безымянного оранжевого карлика и тем самым отчасти скрасив его вселенское одиночество. В качестве прелюдии звезду, следуя традициям Кельтской Ветки, нарекли Тетрой. Сделано это было ради вящей мнемоничности, а заодно и для дополнительной психологической мотивации: всегда приятнее, когда во время работы на тебя падают лучи приличного солнца с собственным именем, а не анонимного плазменного сгустка, не дослужившегося за миллиарды лет бытия ни до чего весомее слепого индекса в звездном каталоге.

Началось строительство. Тяжелые гравибустеры доставили через экзометрию в избранную точку пространства готовые конструкции с тем, чтобы соединить их здесь в единое целое. Поскольку в одиночку такое предприятие никто бы не потянул, то изготовление модулей маяка велось в разных местах Галактики инженерами с сильно разнившимися представлениями о технологиях, и не во всех случаях то были гуманоиды. Монтаж конструкций сразу же вылился в отдельную проблему: ничто не стыковалось ни с чем. Сложные переходные системы только добавили абсурда происходящему.

К тому времени, когда был доставлен в разобранном виде собственно маяк (галактический маяк М27511, модель «Прометей», укомплектован постоянно-проблесковым сигнал-пульсатором формата «двенадцать-двенадцать», покрытие без малого сорок кубопарсеков), стало очевидно, что проект межрасового сотрудничества себя не оправдывает. Покуда толком не запущенный на ожидаемую мощность маяк болтался на привязи вокруг технологического уродца, а заинтересованные стороны проводили время в бесконечных совещаниях с привлечением длинных цепочек посредников-ксенологов, причем совещания все отчетливее принимали оттенок панической обреченности, к проекту инициативно присоединились астрархи. Их реакция выглядела примерно так: «Эх… Ну ровно дети малые…»

После чего в самый короткий срок астрархи подыскали среди галактических просторов бесхозный блуждающий планетоид, аккуратнейше раскрутили его вокруг одной из соседних звезд, так и не сподобившейся уникального имени, по астростационарной, естественно, орбите и обустроили там собственный маяк с покрытием совершенно фантастическим, чем надолго, если не навсегда, закрыли тему.

Оказавшиеся не у дел горе-строители с нарочитым разочарованием развели руками, клешнями и щупальцами и занялись более насущными делами.

Но, как вскорости выяснилось, не все.