<p>6</p>

– Так мы целый год будем топтаться на месте, – сказал Феликс Грин.

– Что вы предлагаете? – терпеливо спросил Элмер Э. Татор.

– Войти в субсвете в область притяжения Одиннадцатого, и пусть сам втянет нас внутрь.

– А если наткнемся на ротатор? Мы его не видим, а он…

Белоцветов со своего места счел уместным для общей разрядки вбросить реплику:

– «Видишь суслика? И я не вижу. А он есть!»

Древний, доледниковых еще эпох, анекдот внезапно породил взрыв благодарного смеха.

– Per citella ad astra, – меланхолично ввернул Мадон.

– Что-что?! – удивился Грин.

– Это по-магиотски: через сусликов – к звездам.

– То-то я слышу, латынь довольно корявая, – с видом знатока заметил Мурашов.

– Так что там насчет Одиннадцатой и этого… суслика? – напомнил Татор.

– Я склоняюсь к мнению, – серьезно отвечал Грин, – что мы его не видим потому, что его рядом с Одиннадцатой действительно нет. Он там и не нужен. Умножение сущностей сверх необходимого. Одиннадцатая – периферийное светило, в прекрасном гравитационном взаимодействии второго уровня с Двенадцатой и звездами внутренних контуров, у нее даже планет не наблюдается…

– А они есть, ха-ха!.. – отозвался Белоцветов.

На сей раз его никто не поддержал.

– Если даже и есть, – продолжал Грин, – нам они не помеха. Да, тряхнет изрядно. Что было до сей поры, покажется легким бризом. Но мы войдем в скопление и станем его частью, а это уже иной уровень игры.

– И внутри не будет прибоя, – покивал Татор. – Надеюсь… С какой бы стати ему там быть?

– Зато будет игра гравитационных взаимодействий, – сказал Мадон. – Почище всякого прибоя!

– И прекрасно, – заявил Грин. – К тому моменту мы уже станем полноценным гравитационным игроком.

– Согласен, – сказал Татор.

– Но входить придется в субсвете, – предупредил Грин.

– Я помню, Феликс, вы обещали, что тряхнет. Все равно согласен.

– Брандт, ну ты хотя бы кивни! – взмолился Грин.

– Угу-м-м.

– Инженеры, что с энергией? – осведомился Татор.

– На два выхода, и с тех пор ничего не изменилось, – радостно сообщил Белоцветов.

– А потом?

– А потом мы будем болтаться в окружении тридцати двух светил и жрать энергию всеми фибрами корабельной души, пока через верх не полезет.

– Иными словами, дефицита энергии у нас не будет?

– Посреди шарового-то скопления?! – хмыкнул Мадон. – Смешно…

– Объявляю последовательность действий, – провозгласил Татор, обводя всех взглядом. – Выворачиваемся в субсвет и уточняем координаты. Уходим – не в лимбику! – в экзометрию, в полноценную экзометрию, и делаем рывок на орбиту Одиннадцатой.

– И молимся, чтобы там не было сусликов, – добавил Грин.

– Ты же говорил, что их не предвидится! – сварливо проговорил Мадон.

– Это я говорил. Астрархи, со своим чувством юмора, могли решить иначе.

– Они шутники, но не идиоты, – задумчиво произнес Татор. – Сус… гм… ротатор на периферии скопления станет источником дополнительных гравитационных возмущений.

– Если только они того и не добивались специально, – сказал Мадон.

– Зачем? – изумился Белоцветов.

– Спроси у них сам, – огрызнулся Мадон. – Только перед этим уточни, на кой дьявол они вообще затеяли эту звездную кадриль.

– Они ответят вопросом на вопрос: на кой дьявол вы сюда полезли, детишки несмышленые?! – парировал Белоцветов.

– Нет здесь никакого ротатора, – отрезал Феликс Грин чуть более твердо, чем было бы убедительно.

– Уверены? – сощурился Татор.

– Не уверен, – быстро ответил Грин. – Но его все равно нет. Брандт, что скажешь?

– Уж он тебе скажет… – проговорил в сторону Мадон.

– Хм… – откликнулся Брандт.

– Спасибо! – преувеличенно радостно воскликнул Белоцветов. – Вот ты высказался, и сразу стало ясно, как всем поступать.

– Если даже мы вывалимся вблизи ротатора… – морща лоб, заговорил Феликс Грин.

– То что? – выжидательно спросил Татор.

– Мы всегда успеем нырнуть обратно.

– Энергии понадобится вдвое больше обычного, – констатировал Татор. – Инженеры?

– На один выход и один вход, – незамедлительно уведомил Белоцветов.

– Большего нам и не нужно, – сказал Татор. – Приступаем? Я согласен.

– Согласен, – подтвердил Грин.

– Хм-м…

– Ну, началось!.. – отчаянно взвыл Грин. – Что не так, Брандт?!

– Я думаю…

Кратов едва не подскочил. Удивительное событие застало его врасплох. Брандт впервые за все время полета и сопровождавших его разнообразных событий отверз уста. Обнаружилось, что у него был настоящий, человеческий голос, хотя и чрезвычайно низкий. Где-то в области субконтроктавы, с необычным, словно бы ворсистым тембром. Так могла бы мурлыкать доисторическая саблезубая кошка.

– Я ду-у-умаю… – солидно тянул Брандт. – Там не один суслик, а несколько.

– На кой дьявол?! – вскипел Грин.

– Защита от дурака.

– А дураки, получается, мы? – уточнил Татор.

– Угу-м-м… Детишки несмышленые… Глупые дураки сунутся напролом, и ротаторы вышвырнут их, как котят. Но мы умные дураки. Нас захватят при выходе из лимбики.

– На кой?.. – не унимался Грин.

– Потому что нам туда нельзя. Никому туда нельзя. А мы все равно пытаемся.