Читаем Очаровательная попрошайка полностью

Она сразу же отреагировала:

— Я не пойду к врачу. Я даже близко к нему не подойду. Они тоже настаивали, чтобы врачи заперли меня в сумасшедший дом, откуда меня не выпустят до конца моей жизни. Нет, я этого не желаю!

Пуаро видел, что она готова бежать из кафе.

— Я не имею ни права, ни основания вас куда-то посылать,— рассмеялся он добродушно,— так что вам нечего тревожиться. А к. доктору вы можете обратиться сами, по личной инициативе. Прийти к нему и рассказать все то, что вы говорили мне, спросить, почему такие вещи происходят.

— То же самое мне говорит и Дэвид. Только мне кажется, что он не понимает. Я же буду должна сказать доктору, что, возможно, я и пыталась кое-что сделать...

— Почему вы так думаете? '

— Потому что я часто не помню, что со мной было на протяжении довольно продолжительного времени. Представляете? Час-два совершенно выпадают из моей памяти... Однажды я находилась в коридоре возле ее двери. И у меня что-то было в руке. Не могу вам сказать, откуда я это взяла... Она шла мне навстречу по коридору. Но когда подошла совсем близко, у нее изменилось лицо. Оно стало совершенно не ее лицом. Да и сама она превратилась в другого человека.

— По всей вероятности, вы припоминаете сон. Во сне люди часто меняются.

— Нет, это был не сон. Я подняла револьвер. Он лежал у моих ног...

— В коридоре?

— Нет, во дворе. Она подбежала и отняла его у меня.

— Кто?

— Клавдия. Она отвела меня наверх и дала мне выпить какое-то горькое лекарство.

— Где в это время находилась ваша мачеха?

— Там же... хотя нет, ее не было. Она была в Кроссходжесе или в больнице. Там выяснилось, что ее травили и что это делала я.

— Почему непременно вы? Отравить ее мог и кто-то другой. Например, ее муж.

— Отец? Не смешите меня. Зачем отцу отправлять на тот свет Мэри? Он же ее боготворит. Потерял из-за нее голову.

— Но ведь в доме есть и другие?

— Старый дядя Родерик? Глупости!

— Разве можно в ком-то быть уверенным? Возможно, он неуравновешен в умственном отношении. У людей преклонного возраста часто возникают самые бредовые идеи. Например, он посчитает своим патриотическим долгом отравить эту хорошенькую женщину, которая в действительности является вражеским лазутчиком.

— Как интересно! — загорелась Норма, ее голос сразу стал совершенно нормальным.— Знаете, дядя Родерик в молодости имел много дел со шпионскими организациями и контрразведкой... Кто там еще? Соня? Конечно, она могла бы выступить в роли прелестной шпионки, но мне она кажется не совсем подходящей для этого.

— Ах, так? Да и потом, кажется, у нее нет особых оснований отравить вашу мачеху? Ну, а слуги, садовник?

— У нас постоянной прислуги нет, только приходящая. Ну и потом, как вы сами сказали, они не из тех людей, у которых могли бы быть для этого веские основания.

— Она сама могла это сделать?

— Наложить на себя руки? Как та, другая? Знаете, никогда не поверю, что Мэри способна на такую штуку. Она слишком разумна и уравновешена. Да и зачем бы ей это?

— Так вы считаете; если бы она захотела покончить с собой, она бы сунула голову в газовую плиту или легла бы в постель и приняла усиленную порцию снотворного? Так?

— Пожалуй, уж скорее так... Вот и получается, что это, должно быть, сделала я.

— Ага, меня весьма интересует ход ваших рассуждений. Похоже, что вы предпочли бы, чтобы именно ваша рука подмешала яд. Да, да, вам нравится ваша мысль.

— Какое право вы имеете говорить мне такие ужасные вещи?

— Потому что я считаю, что так оно и есть. Остаетря только решить, почему мысль о том, что вы пытались отравить мачеху, так вас приятно волнует.

— Это интересно, но неверно!

Сомневаюсь...

Она схватила свою сумочку и стала ее закрывать дрожащими пальцами.

 — Я не намерена здесь дольше оставаться и выслушивать все те гадости, которые вы мне говорите.— Она подала знак официантке, которая тут же подошла к ней. протягивая счет.

— Разрешите мне,— сказал Пуаро, забирая листочки и доставая бумажник.

— Нет, я не хочу, чтобы вы за меня платили!

 — Как угодно.

Он уже увидел то, что его интересовало: счет был за двоих,, выходило, что Дэвид, со всеми его высокими словами, не имел ничего против того, чтобы за него платила влюбленная в него девушка.

Получается, что эго вы приглашаете своего друга к завтраку?

— Откуда вы знаете, что я была не одна?

— Я же вам сказал, что Эркюль Пуаро все знает. Это моя специальность.

Я ухожу. сказала она, поднимаясь со стула,— я запрещаю вам следовать за мной.

 — Сомневаюсь, чтобы мне эго удалось,— усмехнулся Пуаро,— не забывайте про мой преклонный возраст. Если бы вы побежали по улице, я бы ни за что вас не догнал.

Она его не слушала.

— Не смейте за мной ходить.

— Во. всяком случае, разрешите открыть для вас двери?

Он сделал это весьма изящно.

— До свидания, мадемуазель.

Она посмотрела на него с подозрением и торопливо пошла по улице, несколько раз оглянувшись на ходу, чтобы удостовериться, что он не идет следом. Пуаро оставался стоять на пороге. А когда она скрылась за углом, он вернулся в кафе.

— Какого дьявола все это значит? — пробормотал он про себя.