Читаем Обсидиановый пепел полностью

Мужчина замолчал, его плечи пару раз вздрогнули. Скупые мужские слезы для Магды были подобны раскаленной лаве, которая прожигала дыру в душе. Колени вдруг ослабли. Держась рукой за стол, Магда медленно опустилась в кресло.

— Что с твоим сюзереном, Карающий на твою голову?! — закричала она, не в силах контролировать эмоции, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос.

— Домерк казнил его!

Пришлось закусить губу, прокусить её, чтобы не плакать и не биться в истерике.

— Почему вы не защитили своего сюзерена? — отчеканила она каждое слово, не понимая, как еще не сошла с ума.

— Домерк взял в заложники его семью. Госпожа, мы не отпускали, лорд ушел тайно. А через час, — мужчина громко сглотнул, так и не поднял головы, скрывая слезы, — его повесили перед дворцом Восходящих стрел.

Подлокотники кресла жалобно скрипнули в её руках, ладони видгара раскрошили твердое дерево.

— Где он похоронен? — все слова казались эхом.

Она не верила, она не могла поверить, что спрашивает о могиле Рорри, её друга, соратника, любимого. Сердце так громко стучало, что поглощало прочие звуки. Его стук был больше похож на истерику. Душу будто сжигали заживо. Все ужасы заключения, пытки — какая же это мелочь по сравнению с болью такой силы. Сдерживаемые слезы разжигали пожар, ей хотелось взвыть как волчице, но горло свело судорогой.

— Госпожа, Домерк запретил снимать его тело.

— Домерк? Запретил? — и вдруг она истерически расхохоталась.

Мужчина поднял на неё измазанное пылью лицо, с изумлением и страхом наблюдая за истерикой. Смех, сумасшедший и дикий, перешел в такой же наполненный боли крик. Магда кричала, не понимая, что происходит вокруг. Ладони загорелись. Илар Роррдигана сперва бросился на помощь своей госпоже, но испуганно отступил на пару шагов. Пламя подползло к плечам, глаза наполнились лавой. В распахнутую дверь прыжком ворвалась рысь, прыгнула на хозяйку и принялась слизывать сумасшедшее пламя. Тори рычала, скулила, скалила зубы, но продолжала слизывать пламя, пока хозяйка не перестала кричать, пока огонь не отступил и Магда не спрятала заплаканное лицо в густой шерсти.

— Тори, — всхлипывала она. — Кошечка моя! Рорри!

Рысь протяжно завыла, и Магде захотелось выть вместе с ней.

— Он должен быть похоронен с почестями. Он должен уйти на пир к Всезнающему в пламени, как истинный воин!