Читаем Обсидиановый пепел полностью

Роррдиган повернулся к ней, но Магда даже не заметила его внимания. Наблюдая за смертью Яна, она почувствовала ни с чем не сравнимое блаженство. Ноздри улавливали запах крови и наслаждались им. Девушка кровожадно улыбнулась и даже облизала губы.

Кандалы больше не сковывали ее ноги и руки — Роррдиган освободил ее. И внезапно сильно прижал к своей груди. Магда испуганно шарахнулась от мужчины, но осознав, в чьих руках находится, расслабилась.

— Боги, Огонек, я чуть с ума сошел, как узнал, — прошептал ей на ухо лорд, целуя в висок. — Только из плена выбрался. Вернулся. А ты исчезла. Никто ничего не знает. Если бы не этот придурок Ян, который хвастался своими постельными подвигами — я бы и не нашел тебя.

— Рорри, — пробормотала Магда, цепляясь за плечи лорда. — Домерк сказал, что ты не вернешься с задания.

— Он постарался, чтоб так и было, — зло ответил мужчина. — Мы попали в засаду. Меня захватили в плен. И мой сюзерен не собирался платить за меня выкуп. Оставил умирать в руках врага. Но благо я попал в плен к лорду, сына которого однажды пощадил на поле боя. Тот вспомнил об этом и отплатил, отпустив без выкупа.

А к Магде наконец пришло запоздалое осознание того, что она свободна. И будто тугая пружина разжалась внутри. Слезы сами потекли из глаз. Роррдиган подхватил ее на руки и понес в лес. Через время к нему присоединились илары, окружая сюзерена по периметру. Хмуро поглядывали в ее сторону, но вопросов не задавали.

Роррдиган принес ее в убежище. Искупал как ребенка, принес одежду и родные доспехи с оружием. Где только раздобыл их?

Когда слуга принес тарелку с едой, Магда подумала, что сходит с ума от божественного аромата свежей, прекрасно приготовленной пищи. Мясной аромат дразнил ноздри, изголодавшийся организм тут же позабыл все страдания, в голове жила только одна мысль — насытиться. Вместо того, чтобы накинуться на еду и съесть все, не разжевывая, она смаковала каждый кусочек. Будто бы в раю побывала, понимая, как прекрасны иногда обыденные вещи. Рорри только спокойно наблюдал за ней и молчал.

После сытого обеда, её потянуло в сон. Она пыталась оставаться на ногах, но глаза закрывались сами по себе. Вечно напряженное тело, наконец, искало отдыха. Настоящего, а не выпрошенного у хозяйки. Рорри нежно, но настойчиво уложил её на кровать.

— Спи, глупая, я здесь побуду.

И она спала, пусть прерываясь на кошмары, но спала и наслаждалась сном. В особо трудные моменты Рорри нежно прижимал к себе и шептал на ухо слова успокоения.