На кого она вообще работает, мне иногда интересно? Является, мешает мне или путает больше, так еще и успевает чуть ли не проповедь прочесть. Сборник цитат про Бога на все случаи жизни, тоже мне. Надо будет ей как-нибудь послание к Коринфянам зачитать [3].

— А ты решила воспользоваться магией?

— Там все в Его славу, — кривлюсь я. — Так что давай без претензий, ладно? Я, блядь, стараюсь.

Как-то к месту возникает и Янош на своей заметной машине, вручает мне готовый амулет с пентаграммой и все остальное с таким лицом, будто от сердца отрывает. Габриэль он тоже не видит, так что у сей забавной картины появляется аж два невидимых наблюдателя.

Я занята куда более интересными вещами вроде расставления свечей по частям света и поджиганием пучков сушеной травы. Характерный сладковатый запах почти перебивает гарь, кружит голову. Посередине очерченного круга амулет, все перепроверено уже по тысяче раз, и надо бы начинать, пока час не прошел.

— Давай, — командует Влад. Габриэль отступает на безопасное расстояние от разлитого мной горючего.

— Янош, для вас работа. Подожгите мне тут бензин.

Огонь вспыхивает так ярко, что тихо накрапывающий дождь уже никак не может ему повредить. Довольно странно смотреть на пламя из магического круга.

Запахи трав стоят в горле, кровь из пореза на запястье капает на пепел.

— Omnia funt in manu Jehova. Difperdet inimicos plebis fux.

Железный амулет в руках нагревается и тут же охлаждается до минусовой температуры. Сработало или нет? С трудом удерживаю его в руках, а из огня навстречу уже выступает фигура. Янош достает из кармана какой-то защитный артефакт. Дух стихии — это почти безвредное человекоподобное существо с достаточно хитрым сознанием, который ни за что не скажет правду без амулета. Остается надеяться только на ритуал.

— Дух, я приказываю тебе отвечать.

Треск пламени можно считать одобрением.

— Это здание спалили ангелы?

— Да, — рычит существо.

— Что произошло до того? Кто рассказал им о церкви?

Дух мнется и не хочет отвечать, но амулет работает достаточно сильно и верно. С неохотой он заговаривает снова:

— Священник рассказал. Не знаю имени. Пламя видит, но не ведает.

— Служитель этой церкви дал ее спалить?

— Нет. Чужой, пришлый. С другой стороны реки.

Больше дух ничего не скажет, он и так раскрыл слишком многое. Нечисть мира людей обычно не вмешивается в дела ангелов и демонов, зная, что в случае неудачи получит от обеих сторон. Такие действуют только по принуждению — и то недолго.

— Свободен.

Огонь гаснет, словно этого и дожидался. Все трое присутствующих заинтересованно разглядывают исчезнувшую канистру бензина.

— Итак, есть мысли, которая из церквей нам нужна?

— Может быть, — предполагает Янош.

***

Программа по взятию под контроль абсолютно всех церквей потерпела поражение отчасти из-за некоторых фанатиков, к коим относился и священник одной из небольших, но достаточно важных церквушек. Все попытки людей Яноша склонить святого отца на сторону Преисподней рухнули, да и устранить его по-тихому не вышло. Так на него и плюнули, решив подождать, пока мужик помрет сам, благо лет ему уже под восемьдесят. Однако оказывается, что он не только не отдал церковь Инквизиции, но и потихоньку вычисляет «оплоты ереси» и сдает ангелам.

День уже ползет к завершению, а я до сих пор сижу в церкви, исподтишка наблюдая за священником. Вечерняя служба окончена, но меня пока выгонять не спешат, это вроде бы хорошо. Или во мне заподозрили шпиона?

— Чего вы ищете здесь, дочь моя?

Едва не подпрыгиваю на лавке, слыша хриплый старческий голос так близко. Телепортируется он, что ли? Священник легко выдерживает полный подозрения взгляд. Может быть, все еще под контролем, и он ни о чем не догадывается? Вряд ли, нужно действовать быстрее.

— Спасите меня, святой отец! — падаю на колени.

В руку ложится короткий нож, я почти замахиваюсь, но старичок оказывается быстрее.

Я падаю на пол, хватаясь за грудь и чувствуя пробитое сердце и сломанные ребра. Проклятье! Из раны хлещет кровь, рот наполняет железный привкус, и я пытаюсь откашляться и не захлебнуться.

С легкой победоносной улыбкой за мной наблюдает старик, невозмутимо поправляющий колоратку и мягко отталкивающий окровавленные пальцы от своих ног. Мне нужно взяться за что-нибудь, чтобы встать, но не за что. Не за что…

Горло стискивает спазм, воздуха не хватает, а перед глазами темнеет. Я теряю сознание.

Глава 27. Освященные огнем

Спустя какое-то время я разлепляю глаза. Зрение еще не полностью пришло в норму — я моргаю пару раз, пытаясь определить, где я оказалась и почему адски болит в груди. Однако веки тяжелые, глаза горят, будто их песком присыпали, так что я различаю только пятна света. И какую-то склонившуюся надо мной темную фигуру. Ко всему прочему я не могу пошевелиться, но близоруко прищуриваюсь, проклиная ужасное освещение. Слава Деннице, узнаю: этот вежливый мальчик из Инквизиции…

— Янош, знаете, у меня были пробуждения и получше.

Кардинал вынужденно, натянуто улыбается, смущенно глядит на меня.

— И что вы такое?