Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Проходит две недели, и все медленно забывают о битве. Как известно, забвение немного, но лечит. Про мой рассказ в баре тоже немногие помнят, но я рада, что выговорилась тогда. Легче стало.

Руки Ишим тоже имеют странное свойство успокаивать. Я лежу у нее на коленях, она задумчиво перебирает мои волосы. Я их отрезала неровными прядями, сейчас прическа выглядит так, будто ее кто-то зло обкусал: по-мужски короткие, ершистые вихры. А мне нравится, хоть бы и растрепано до ужаса, зато в лицо не лезет.

— Хочешь, я завтрак приготовлю? — урчу я, разморенная исходящим от Ишимки теплом.

— А ты умеешь?

— Обижаешь! — смеюсь я. — Как, думаешь, я до этого жила? Так что насчет яичницы с беконом?

Утро уже не такое раннее, ближе к полудню, поэтому неудивительно, что Ишим соглашается довольно быстро. Но все же предупреждает, что будет следить, как бы я не разгромила кухню. Усмехаюсь, заглядывая в холодильник. Надеюсь, я не забыла, как готовить?

Пытаюсь отбросить волосы, но вовремя вспоминаю, что это больше не нужно. Ишим устраивается на любимом нами обеими подоконнике и, как было обещано, наблюдает с чуть шаловливой улыбкой. Ругаясь сквозь зубы, пытаюсь отрыть в шкафчике соль, но в руки все попадается перечница. Куда же мы ее?..

— М-да, никогда не думала, что можно нормально выглядеть в рубашке, которая больше нужного на два размера, — смеется Ишим.

— Она нужного размера, — кусая губы, я воюю с плитой. — Просто она немножко мужская.

— У кого стащила?

Сковородка наконец поддается, издаю ликующий вопль, какой обычно знаменует победу в бою. Ловко перебрасываю ее из руки в руку — ничего хитрого в этом нет, если привык сражаться на мечах. Так, что еще? Ветчина, но сойдет и просто мясо.

— Так тебе нравится рубашка?

— Мне нравится, как она выглядит на полу, — с хитрой улыбкой признается Ишим.

— Бестолочь ты моя…

Забывая о скворчащей на плите яичнице, подхватываю ее в объятия. Ишим урчит куда-то в ухо, сладко прикусывая кожу на шее острыми клычками. Поцелуи-укусы уже становятся привычными.

Тянусь к ее губам, но тут слышу тихое покашливание. У стены, скрестив руки на груди, стоит Ройс, улыбаясь так, будто наблюдает за интереснейшим представлением. И стоит он там, кажется, уже довольно давно.

— Стучать не учили? — вздыхаю я.

— Ой, да ладно, — отмахивается он. — Меня тут послали…

— Даже догадываюсь, почему и куда.

Шутки Ройс не оценивает.

— Приказ от Люцифера. Да, опять, я уже устал таскаться к вам с ними, но что делать? На этот раз тебе говорят возвращаться на улицы, а там посмотрим.

— Я думала, ответная атака на ангелов… — удивленно начинаю я.

— Все так думали. Но планы в разработке, а делать все равно нечего. Так что разберись для начала с повальным случаем одержимости и совсем распоясавшейся Инквизицией. И не смотри так. Больше некому.

Ага, ясно. Все остальные, значит, будут планировать и укреплять Столицу на случай следующих визитов ангелов, а мне в мире людей поработать. Неужели все заново?

Ройс протягивает мне две папки примерно одинаковой толщины. Руки у него по-прежнему в плотных кожаных перчатках, и я испытываю некое сожаление, ведь именно меня он полез спасать.

— Еще Влад просил передать вот это. — Он вытаскивает из той же сумки записную книжку. — Кажется, тут заклинания, но я не слушал.

— Спасибо, — киваю. Как бы Ройсу намекнуть, что он не вовремя?

— Ага, всегда… — он осекается. — Слушайте, а чем это у вас пахнет?

Вроде бы гарью, но пожара не чувствую. Оборачиваюсь на окно, проверяю на всякий случай. Нет, все спокойно, новые ангелы не напали…

— Завтрак! — доходит до меня.

Над всеми забытой сковородкой вспыхивает миниатюрное адское пламя.

***

Вечером того же дня я с явным сожалением выбираюсь из дома, из объятий теплой по-кошачьи Ишимки. Неспешно прогуливаюсь по городу, встречая знакомых и отвечая на их приветствия расслабленными улыбками. Ноги сами ведут меня на площадь, где уже ждет Влад, кинувший приглашение прогуляться после полудня.

— Тебе идет, — говорит он сразу, а я долго оглядываю себя, смотрю на военные ботинки, на джинсы, на рубаху, только лишь потом запоздало соображаю, что Войцек имел в виду мои подрезанные волосы, лохмато разметавшиеся на ветру. А я и забыла вовсе…

Я порывисто обнимаю его, осознавая, как скучала на пограничье, хоть Влад и умудрялся передавать короткие записки через навещавшего меня Ройса. Мы идем бок о бок по полуразрушенной Столице, с сожалением оглядываясь по сторонам. Шпили высоких дворцов сбиты, черепица посыпалась с крыш, брусчатка под ногами с выбоинами. Когда идешь, непременно надо смотреть вниз, чтобы не наткнуться на какой-нибудь боевой амулет — как по минному полю.

В какой-то лавочке Влад перехватывает для нас два стаканчика кофе. Абсолютно отвратительный — как я и люблю — напиток обжигает горло, заставляет блаженно прижмуриться. Я иду куда-то, не разбирая дороги, рядом Влад что-то рассказывает увлеченно, по-мальчишечьи счастливо блестя глазами.