Читаем Обреченный мир полностью

«Розовый павлин» в глаза не бросался. Он притаился в тупичке, упиравшемся в черную стену из породы, составляющей Клинок, в скалу, тянущуюся к небу, даже выше, пока не отскакивала назад, образуя следующий ярус. С одной стороны замшелый отель, с другой – замшелый офис таксистов-неудачников, собственных опознавательных знаков «Павлин» почти не имел. Осталась лишь металлическая основа, на которой висела мятно-зеленая неоновая иллюминация, пока Малкину не надоело ее чинить. Окна закрыли металлической решеткой, грязь и сигаретный дым облепили их так, что не определить, горит ли внутри свет. На стенах – археологические слои постеров и граффити.

Кильон скользнул в конец проулка и постучал в дверь. Она приоткрылась, и на асфальте появился полукруг розовато-красного света.

– Я к Фрею.

– Ты Мясник?

Кильон кивнул, хотя жаргонная кличка взбесила. Охранник – дежурил новенький – что-то буркнул и впустил его. В «Павлине» было так влажно, что круглые с синей тонировкой очки Кильона мигом запотели. Он вытер их о рукав и снова водрузил на тонкую переносицу. Внутри царил полумрак – именно так нравилось Малкину и большинству посетителей.

За стойкой стоял сам Малкин – протирал стаканы и краем глаза следил за телетрансляцией боксерского поединка. Худой, страшный, руки покрыты вязью багрово-сизых татуировок, которые выглядели так, словно их делали ржавым гвоздем и дешевым смазочным маслом. Он был в пожелтевшем жилете, на шее болталось полотенце. Из-под жилета выглядывала тощая шея, на загрубевшей коже белел шрам-кольцо. Кильон мог только предполагать, что Малкина пытались задушить. Гортань явно повредили – голос Малкина превратился в хрип. Клиентам приходилось наклоняться к нему – иначе не поймешь ни слова.

– Кого я вижу! – воскликнул Малкин. – Ты же недавно сюда заглядывал. Когда я тебя видел? В начале июня? Никак прибавилось хлопот.

– В августе. И пришел я не поэтому.

– Сам знаешь, тебе я завсегда рад. – Малкин потянулся за бутылкой. – Как обычно?

– Без льда.

Малкин налил порцию «Красного глаза».

– Как в морге дела? Вскрывал кого интересного?

– Ну это как посмотреть…

Малкин поставил бутылку на место.

– Хороший мясник нам пригодился бы. Знаток анатомии, так сказать. Что резать, что не резать, с чем человек протянет пару часов, с чем не протянет. Ну, ты меня понимаешь.

– У вас с Фреем таких знатоков и без меня пруд пруди.

– Может, и так. Только Фрей уже не тот, что прежде, а я, видишь ли, хочу слышать визг. Порой слишком быстро захожу слишком далеко, так ведь? – Малкин словно ждал сочувствия за страсть к допросам и пыткам. – А у тебя вот с тормозами полный порядок. Хочу сказать – и Фрей наверняка со мной согласится, – что, если в морге заскучаешь, здесь тебе работа всегда найдется.

– Спасибо за предложение. Только в ближайшее время скуки не предвидится.

– Ясно. Морг есть морг.

– В любом случае я не ищу новую работу. – Кильон пригубил «Красный глаз».

Огненные ручейки потекли по горлу. Как ни модифицируй физиологию, нервная система ангелов к алкоголю невосприимчива. Впрочем, обжигающий вкус «Глаза» нравился Кильону, да еще напиток помогал слиться с другими посетителями бара, на случай если кого заинтересует худой мужчина в пальто, беседующий с худым мужчиной за стойкой.

– У тебя проблемы? – спросил Малкин.

– Да я из них не вылезал.

– Я имею в виду – помимо того дерьма, что притянуло к тебе Фрея. – Малкин впился в него бледно-желтыми глазками, цветом точь-в-точь как моча на круге для унитаза. – В это дерьмо я, между прочим, никогда не лез.

– И правильно делал.

– Не вынюхивал я и что творится в той каморке, когда ты приходишь и запираешься там с Фреем.

– Это тоже правильно.

Малкин входил в организацию Фрея, но кто такой Кильон – вроде бы не знал. Вряд ли Фрей этим с кем-нибудь поделился.

– Фрей ждет тебя в каморке. Ну как обычно.

Кильон полез за кошельком, но Малкин покачал головой:

– Сегодня за счет заведения. Это самое меньшее, чем мы можем отблагодарить за визит.

Фрей обычно сидел в комнатушке, отделенной от основной части бара. Заходили туда по узким ступенькам под аркой. В каморке без единого окна помещались лишь стол и стулья. Из-за узкого дверного проема посетителю казалось, что он угодил в ловушку. Сегодня Фрей сидел один с сигаретой и полупустой стопкой. Его манера держаться говорила без слов: близко не подходи. Чернокожий здоровяк едва умещался на стуле. При первой встрече с Кильоном Фрей был брюнетом. За девять лет волосы постепенно поседели и стали белоснежными.

– А я уж было подумал, что тот звонок мне померещился, – угрожающе загудел Фрей. Он замигал, задергался. – Что, в центре хреновы пробки?

– Эй, я ведь добрался сюда, так?

– Садись. Похоже, ты намерен провести в моем обществе больше пяти секунд.

Кильон опустился на стул напротив здоровяка с бутылкой:

– Спасибо, что согласился встретиться.

Кильон снял шляпу и повесил на настенный крючок. Фрей курил сигарету, оранжевый огонек которой был единственным источником света в его любимой каморке. Голова у него тряслась так жутко, словно ее дергали за невидимую нитку.