Читаем Обратный отсчёт полностью

Егор вскочил на ноги и на долю секунды замер — грохнул выстрел калаша… пуля с противным визгом коротко метнулась между потолком, стеной и полом. Мужики шарахнулись в стороны, Ромка-джи уронил калаш на мокрый кафельный пол. Один из голых, увидев Егора, оскользнулся, упал на колени и испуганно потянулся за калашом. Второй дёрнулся в сторону двери. Егор на бегу подстрелил его. Промахнуться здесь ему, лучшему бойцу города, было просто невозможно. Мужик рухнул ничком. Пальцы рук его коснулись порога двери, обильно обрызганной его же кровью. В два прыжка Егор настиг второго голого. Чёрт, скользко как! За ногу уцепилась чья-то мокрая рука… голый мужик от ужаса съёжился, спрятав лицо в руки, — Егор с размаху ударил его в ножом в голую спину. Лезвие обломилось у самой рукоятки. За ногу дёрнули и Егор плашмя грохнулся на живот, сильно ударившись подбородком. В шее что-то хрустнуло, а рот моментально наполнился солёным и вязким. Бедро повыше колена обожгло…

Егор судорожно бил свободной ногой, стараясь ударять каблуком, — спасибо Господу-Аллаху, он ещё не разулся! Под ударами подавалось мягкое, как матрас… в ушах стоял дикий визг… но вот каблук ударил во что-то твёрдое и ногу сразу отпустили.

Егор поднялся на колени. «Недобритый», скорчившись, лежал на боку, держась руками за голову. Лезвие бритвы лежало рядом… отблеск лучика лампы блеснул со стального лезвия прямо в глаза Егору.

Егору стало весело… тело стало невесомым… странные нежные колокольчики тонко зазвенели в голове. Пришёл бойцовский кураж — страшное и прекрасное состояние, когда тело начинает действовать само, когда взгляд охватывает всю обстановку сразу, не пропуская мельчайших деталей, когда всё вокруг тебя замедляется. И ты понимаешь всем своим существом, что победа — твоя!

Он легко поднялся на ноги, слегка пошатнувшись, как на уроках, шагнул вперёд, тщательно примеряясь… и аккуратно ударил ногой в основание черепа лежащего. Ноги «недобритого» дёрнулись… руки разжались…

… трофеи… нет ничего…

… уши…

… с удивлением увидев у левой ноги лужицу крови. Вот оно что… полоснул-таки он меня своей бритвой! Ах, ты…

Егор изо всей силы пнул труп.

— Уби… убивать зачем? — плюясь кровью, распухшими губами спросил Ромка-джи, поглядывая на дверь, ведущую в длинный коридор прохода к санпропускнику, Егор торопливо осматривал труп полуодетого и ворошил одежду, болтающуюся в шкафчиках. Насколько помнилось — до следующей смены ещё — как до Китая пешком… а камер слежения здесь нет. На кой они нужны… в санпропускнике-то? Выходит, время у них есть, пусть его и немного.

— А ты как хотел? Чтобы я сам под бритву шею поставил? — рассеянно ответил Егор, роясь в карманах потёртого чужого комбинезона.

— Они… они бы нас… могли и проще… убить… они только… об-об-безорружить…

— «Отдал калаш — копай могилу!» — пословицей отрезал Егор, поморщившись.

Потом на минуту присел рядом с Ромкой-джи. Тот сморкался… пыхтел… и всё порывался рассказать Егору о том, как всё случилось. Ступни «недобритого» коротко дрожали и это было неприятно.

Голова вновь заболела… и жгло порезанную бритвой ногу… отходняк после боя. А нам расслабляться сейчас никак нельзя. Ещё немного и весь Комбинат, — еретики-гяуры-дрянь, — начнёт гоняться за нашими головами.

Эх, никак им Зию с Саввой не предупредить… прости им Господь-Аллах их вольные и невольные прегрешения!

Чёрт бы побрал этого комбинат-имам-мастера с его повальной блокировкой! Егор уже второй раз за последние пятнадцать минут машинально пытался активировать ларинги… и чертыхался. В ушах снова коротко пискнуло: «Сигнал блокирован!» Пришлось ждать, пока подтянется Ромка-джи. Чёрт, даже не свистнешь — тишина могильная — сразу эхо в потёмках гулять пойдёт.

Ромка-джи появился вовремя и бесшумно.

— И ты тоже ларинги включал? — шепнул он Егору. — Я уже три раза… по привычке… хотел тебе сказать, что впереди всё в норме.

— Ларинги — это ещё полбеды, — ответил Егор. Пластырь наконец-то начал действовать — жжение в ноге прекратилось, но перед глазами тошнотворно мельтешили чёрные мошки, бухало сердце. — Тоннелю конца не видно… а дойдём — наверняка охрана на выходе. Воевать придётся…

— Ты, Егор, довоюешься, — сказал Ромка-джи уже нормальным голосом, — напоремся мы на кровную… итак уже троих уложил. Как понаедут из Челябы — весь город вырежут.

Вот тут уж Ромка-джи прав. Кровная месть — штука такая… шайтан их знает, кого Егор там убил, — может, кто из них шишка важная? С другой стороны атом-заклятия у мужика на лбу не было. Да и не стали бы, если рассудить здраво, посылать больших людей убивать… в смысле, обезоруживать… двух пацанов из пустыни.

— Господь-Аллах милостив, авось не напоремся, — ответил Егор. — А вот рассиживаться нам некогда. Чёртов старикашка со своей блокировкой всю внутреннюю связь вырубил… зато и его охрана тоже без связи осталась. Тем мы пока и целы. Выбираться надо — и в пустыню. Или здесь отсидеться — найти уголок, а через несколько дней попытаться уйти.