Читаем Обратный отсчёт полностью

Мыло было особенным: зелёное и пахнущее илом, оно щипало кожу… а если, уж, попало в глаза — только держись! Зато комбинат-мастер сказал, что оно хорошо чистит кожу и даже, мол, выводит из её пор забившуюся туда пыль с атомами-радиацией… во что Егор не поверил сразу и бесповоротно. Чистит оно, как же… дождёшься! То-то окрест дурная слава идёт про комбинатовских. Мама-Галя говорила, что у них и дети-уроды рождаются… правда, и сами-то они далеко не красавцы, чего там… Так что, откуда от таких тощеногих здоровые дети родятся?

Егор вдруг представил свою свадьбу. Всё, как тогда, когда женился Ахмат… только вместо смущённого и улыбающегося щербатым ртом Ахмата и удивительно спокойной невесты Алии он увидел себя и сияющую от счастья Маринку. И одежда у него новая, и Мама-Галя слезу утирает… и мулла-батюшка дарит им от имени прихожан пару верблюдов и десять овец, и одеяла… и калаш становится его, Егора, личным… именным.

А что? Почему бы нет? Маринку он давно любит. Мама-Галя сама их с Ромкой-джи «женихами» с детства зовёт. Говорит, что, мол, Маринке здорово повезло, спасибо Господу-Аллаху — целых двое женихов по возрасту подходящих…

А как она на дядьку Сашу вызверилась, когда тот свататься притащился? Жуть! Мол, единственную дочку не отдаст… и если ты, дядько Саша, не выметешься отсюда, считай, что жениться более ни на ком не сможешь.

— Ну, шайтан-огонь… — уныло промямлил тогда дядько Саша и поплёлся свататься к развесёлой Райке-джан.

Райка-джан тётка хорошая… только на мужей ей не везёт. И двойню у неё карачи забрали… но это давно было, когда она ещё до города не добралась. Муж тогда сгинул где-то в песках. Мама-Галя с соседками судачила, что мужик просто бросил её вместе с двойней и — привет, любовь моя, иди на все четыре стороны….

Несмотря на жизненные трагедии, была Райка-джан весёлой, разбитной и похотливой. И к мулле-батюшке подъезжала, было, и Ромку-джи однажды притиснула в каком-то закутке так, что бедняга прискакал к Егору весь красный и потный… долго открывал рот — хотел рассказать, а потом разревелся…

Егор хмыкнул, тряхнул головой и расправил затёкшую спину. Разревёшься тут… Райка-джан, в принципе, тётка не старая и довольно симпатичная… и тату у неё на щеках красивое! Только не хватает у неё в голове какой-то маленькой деталюшечки. Временами несёт непонятно что… песни поёт…

Староста Володя, было, заикнулся, что её карачи испортили, а мулла-батюшка ка-а-ак цыкнет на него… тот и заткнулся сразу. Ничего, гремит мулла-батюшка, демонского в этой женщине нет! Мол, немного тронулась по причине несчастной жизни и пылкости организма… и закройте свои рты, засранцы болтливые.

Говорили, что мужа её позже под Куяшом нашли. Он из древневеров был… крестоносец… вот его на кресте и распяли. На самом солнцепёке. Комбинезон сняли… а без него на жаре больше суток не вытянешь….

Да что за шайтан! Долго там ещё этот чистюля плескаться будет?! Рад, что до душевой дорвался, или грусть-тоску в капризах пережёвывает, карачи-сын?

— Ромка-джи!

Ткнув друга во влажный бок и сделав ему страшные глаза, Егор зашёл в душевую. Ромка-джи положил свой калаш на колени, уселся, не надевая комбинезона, на скамейку.

Егор аккуратно прикрыл за собой дверь и прислонился лбом к стене, закрыв глаза. Ромка-джи оставил тоненькую струйку мутноватой воды, со звонким плеском стекающую в глубокое корытце. Он уже понял, что Егор никак не может избавиться от привычки экономить… и предпочитает поплескаться в корытце, чем под душем. Комбинат-мастер хвастал им, что водоносный слой у них независим от иртяшского, которым город живёт, много глубже его и по расчётам, мол, способен нормально выдержать потребление не менее пятисот человек в течение десятков и десятков лет. Но… себя не переделаешь. Егору всегда было жалко расходовать воду попусту…

От стены пахло влагой и илом, и она приятно холодила пылающий лоб. Шайтан побери, заболел, что ли? Вот, уж, не было печали… совсем не вовремя…

За дверью послышался приглушенный крик. Егор открыл глаза… что за чушь? Ромка-джи?!

Он присел на корточки, — если целятся, то целятся в проём двери как раз на уровне груди, спасибо мулле-батюшке за обучение. Снял калаш с предохранителя, рывком распахнув дверь, перекатился вправо… успев мгновенно понять всё…

Двое голых мужиков, — у одного по груди стекало зелёное мыло, выкручивали руки корчащемуся на полу Ромке-джи, пытаясь вырвать калаш. Лицо Ромки-джи было окровавлено. Худосочный «недобритый» зажимал ему одной рукой рот, а второй споро и страшно бил Ромку-джи в живот. Неподалёку валялась бритва.