Читаем Оборванный след полностью

— Они меня не слушали, но маленькая сестренка Джареда украла пробирки. Она продает сладости. Верит, что я из их семьи.

Макс рассмеялся и запихал пробирки в карман.

— Ладно, позаботимся.

— А где Крэйнак? — спросил Укия.

— Вернулся в лагерь, чтобы собрать вещи Алисии. Он отвезет ее прямиком домой... когда найдет.

Между друзьями существовало неписаное правило: никогда не говорить «если» — только «когда». Укия тяжело вздохнул, понимая, что после стрельбы дело приняло куда более серьезный оборот. Возможно, Алисия не просто заблудилась или упала где-нибудь... Колебания Макса лишний раз доказывали, что перспектива обнаружения Алисии из разряда реальных перешла в графу сомнительных.

Макс отвел взгляд, не желая превращать горькие подозрения в слова.

— Врачи хотят, чтобы ты ночь провел на обследовании.

— Со мной все в порядке, — быстро проговорил Укия, а Макс в ответ нахмурился. — Мне надо обратно.

— Да, знаю. Съев все это, ты будешь спать до завтрашнего дня. На мой взгляд, тебе лучше остаться здесь и не пытаться вернуться в мотель и отрубиться где-нибудь по дороге.

Укии пришлось признать его правоту.

— Странно, — продолжал Макс. — Но мне чертовски полегчало с тех пор, как ты оказался здесь и тебе ничто не угрожает. Каждый раз, когда тебя ранят, я чувствую себя страшно виноватым и подумываю, не пора ли прикрыть это дело.

— Прикрыть? То есть отказаться от партнерства?

— Не делай таких удивленных глаз. Самое плохое — это звонить твоим матерям и рассказывать о том, что случилось, — признался Макс и передернул плечами.

Укия рассмеялся, и все тело отозвалось болью.

— Ты собираешься им сейчас звонить?

Макс покачал головой:

— Вряд ли. Ты ведь больше не маленький мальчик. И вообще мы ведь знаем, что с тобой все будет нормально, да?

Укия кивнул:

— Все отлично. Я встану на ноги уже завтра и через пару дней смогу вернуться к работе. Мамы сейчас на первых каникулах после шести лет, и не стоит их беспокоить.

— С другой стороны, я уже позвонил Индиго.

Укия едва не лопнул от смеха, остановило только то, что было дико больно.

— Ох, пожалуйста, не надо, я сейчас умру!

— Она не слишком-то обрадовалась. Будь ты где-нибудь на Восточном побережье, она уже отправилась бы в путь.

— Хотелось бы увидеть ее.

Укия отправил в рот кусок чизбургера.

— Чтобы она смотрела, как ты ешь и спишь?

— Я почувствовал бы себя в безопасности, — зевая, признался юноша. — Как думаешь, этот стрелок может прийти за мной сюда?

На лице Макса появилось беспокойное выражение, но он сдержался.

— Сомнительно. Ты ведь узнаешь его. Даже в таком маленьком городке ему понадобится несколько часов, чтобы выяснить, что ни одна пуля в тебе не застряла, но нормальный человек в такой ситуации не сможет подняться на ноги раньше, чем через неделю. Думаю, он пытался остановить поиски Алисии. Здесь, в госпитале, тебе ничто не грозит.

— Мы выходим завтра?

— Укия, я знаю, что тебя практически невозможно уничтожить, но я все равно терпеть не могу подвергать тебя опасности. Мне не нравится, когда тебе больно, и, честное слово, я не желаю проверять пределы твоей прочности.

— Мы не можем оставить ее там.

Укия не хотел расставаться с надеждой, что Алисия жива, — несмотря на все растущие сомнения. Макс несколько секунд молча созерцал потолок.

— Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать завтра. Я не стану забирать тебя отсюда, если ты не выздоровеешь полностью. Настоящий кошмар, если бы стрелку вздумалось достать нас всех. А ведь в следующий раз он может попытаться.

— Господи, Макс, ты всегда знаешь, как напугать меня и добиться своего.

Тот улыбнулся уголком губ.

— Вот и хорошо. А что касается безопасности, я слышал, Брыкающийся Олень поставил у твоих дверей охранников. Не так уж серьезно, но тебя ведь почти невозможно уничтожить.

— Почему ты все время об этом говоришь?

— Потому что это единственная причина, по которой я чувствую себя спокойным. Не знай я, как сложно тебя убить, ты бы сейчас ехал прямиком домой.

Четверг, 26 августа 2004 года

Больница Святого Антония. Пендлтон. Орегон

Ночью Укия спал глубоко и без сновидений и проснулся по времени на Восточном побережье — это значило, что до рассвета еще как минимум три часа. Протерев глаза и окончательно отогнав дремоту, он растерянно оглядывал больничную палату.

Он сейчас в Орегоне, напомнил себе Укия; воспоминания о прибытии на Западное побережье покинули сознание вместе с мышкой. Алисия пропала, кто-то стрелял в самого Укию, и он упал с утеса, Макс сделал ему операцию, и теперь он в больнице. Два последних события он помнил отлично, а вот о предыдущих происшествиях остались только слова, словно отрывок из книжки: «Жила-была девушка Алисия, и однажды она пропала. Ее старый друг отправился на поиски, и его подстрелили. Бабах! Он упал».

В животе заурчало — после ранений Укии всегда дико хотелось есть. Ночная сестра предложила утолить голод крекерами и имбирным элем, но еды хватило буквально на один укус.