Читаем Оборванный след полностью

— Во-вторых, ранение может быть настолько сильным, что я умру. Тогда кровь перестанет выделяться в полость тела, и оно сначала поглотит кровь, а затем примется за лечение. Тут встает вопрос энергии. В случае ранения тело может делать или то, или другое.

— А как насчет третьего?

— Я выжат.

— Хм?

— Такое случается очень редко, но уж если случается... Когда ты ранен слишком серьезно, чтобы вылечиться, то кровь продолжает поступать в полость тела, и пока вбираешь одну, другая превращается в мышей. Они не могут выбраться оттуда и умирают. Тела начинают гнить. По системе кровообращения токсин распространяется по всему телу, а организм слишком слаб, чтобы бороться с ядом, значит, наступает смерть. Я оживаю, но проблема остается, только я еще слабее, чем был. Я умру, оживу снова и опять умру, снова и снова до бесконечности, пока попросту не вернусь.

Макс нерешительно взглянул на друга.

— Есть какой-нибудь выход?

— В Стае раненого обычно убивают, например, сворачивают шею — это легче всего вылечить. Прекращается кровотечение, а та кровь, что внутри, всасывается в организм, не успев превратиться в мышей. Ты выжат, только если кровь преобразовалась в мышей.

Макс смотрел на друга и от волнения не мог произнести ни слова. Наконец он с трудом проговорил:

— Когда начинается процесс?

— Примерно через полчала после ранения. Макс взглянул на часы и опустил лицо.

— Вот дерьмо.

— Сколько времени?

— Прошел уже почти час. — Макс прикрыл глаза руками. — Мне очень жаль, Укия, прости меня. Я думал, с тобой все будет в порядке, и искал Алисию.

— Алисию?

— Мы шли по ее следу, но это не важно. — Макс, покачиваясь, сел, не отнимая ладоней от лица. Наконец он успокоился и посмотрел на друга. — У тебя остановилось кровотечение?

— Похоже на то, — ответил Укия, прислушавшись к ощущениям в теле.

— То есть если мы извлечем всех мышей, то новых уже не будет?

— Может быть. Не знаю. Это случается редко, и я сказал тебе, что в таких случаях делает Стая.

— Я не собираюсь тебя убивать! — прорычал Макс, расстегивая манжеты и закатывая рукава. — Мне несколько месяцев понадобилось, чтобы отойти от кошмаров, где я убиваю Гексову Тварь в твоем обличье. Я не могу этого сделать! Даже не проси!

Укия вымученно улыбнулся.

— Я и не собирался. Мне не нравится быть мертвым.

— Вот и хорошо. — Макс оглядел окружающий лес. — Крэйнак! Крэйнак!

— Он тоже здесь?

Из подлеска вышел большой полицейский, в руке он держал свой табельный пистолет.

— Что такое?

— Одна из особенностей Укии сыграла с ним в смертельную игру. Нам придется распороть нашего друга.

— Ты шутишь. — Крэйнак побледнел.

— Нет. Мне нужна твоя помощь. «Дорогуша» с собой?

— Конечно. — Крэйнак приподнял штанину, вытащил из-за голенища сапога ножны и протянул их Максу. — Я наточил ее перед отъездом из Питтсбурга.

— Хорошо. — Макс оглядел Укию и покачал головой. — Ох, малыш, не думаю, что смогу тебя порезать.

— Сам я не могу, — ответил Укия.

— Не собираюсь даже дотрагиваться до него, — добавил Крэйнак. — Иметь дело с разрубленными трупами — пожалуйста! Наблюдать за вскрытием? Нет проблем. Но исполосовать живого человека — это уж увольте. Я падаю в обморок при виде живой крови. Для меня регулярные анализы крови — это настоящая пытка.

— Для следователя по особо тяжким преступлениям вы просто филистер, — ухмыльнулся Укия.

Крэйнак в ответ оскалился в щербатой улыбке.

— Я просто слишком чувствительный.

— Ладно. — Макс глубоко вздохнул. — Я все сделаю. Как по-твоему, где я должен резать?

Укия закрыл глаза и проанализировал свое состояние.

— Вот здесь.

— Крэйнак, держи его крепче и не падай в обморок!

— Я просто не буду смотреть, — рассудительно заметил тот.

Он придавил плечи Укии всем весом своего тела и взаправду отвернулся.

Укия тоже не мог смотреть на препарирование собственного тела, поэтому наблюдал за бегущими через все небо облаками. Живот пронзила острая боль, и он закусил губу.

Макс неожиданно вздрогнул и выругался. Крошечные мокрые лапки пробежали по обнаженной груди Укии.

— Вот черт, она напугала меня! Крэйнак, не вздумай посмотреть и упасть в обморок! Одна готова.

Укия рискнул и посмотрел себе на грудь — окровавленная мышка сидела на ребрах, пытаясь почиститься.

— Моя жизнь такая странная, — пробормотал юноша.

— Да уж, пожалуй, — заворчал Макс. — Как думаешь, сколько их в тебе?

Укия снова поднял взгляд к облакам.

— Всего штук пять.

Макс запустил руку в разрез, и тело юноши пронзила острая боль, когда на свет вылез еще один взъерошенный комочек меха.

— Не думал, что будет так трудно поймать эту малышню.

— Ты им нравишься.

— О чем это вы говорите? — не выдержал Крэйнак. — Кто такие «они»?

— Только не смотри! — рявкнул Макс. — Я тебе позже объясню.

Нервная система Крэйнака не выдержит, если он узнает, что Укия не человек.

Снова прилив острой боли, и Укия не смог сдержать вопля, усилий хватило только на то, чтобы превратить его в низкий хриплый стон. Тело билось в судорогах, пытаясь высвободиться, но Крэйнак еще сильнее прижал его к земле. Еще укол — и третья промокшая мышка присоединилась к первым двум. Укия глубоко вздохнул, испытывая невероятное облегчение.