Читаем Оборот времен полностью

Путь от коллективизма к индивидуализму для Дока проложил Ницше. Док увлекся им, будучи уже студентом. Его ясным призывом к утверждению собственного «Я». В советское время это звучало очень ново, задорно и нелегально. Он зачитывался его книгами, которые доставал с большим трудом. В них, продираясь через яти, он находил созвучие своим мыслям, которые были крамольны в то время. Еще бы. Война понималась им как очищение человечества, признавалось право каждого бороться за господство и побеждать все традиционное и закостенелое. Требование «Я хочу» Ницше превозносил в качестве основного закона для человека. В молодости Доку эти мысли казались очень привлекательными. И он думал, что не только ему. Социалистический коллективизм требовал сохранять такие мысли при себе. Но Док видел, что большинство людей, особенно во власти, поступали именно по принципам Ницше.

Затем Док понял, что если придерживаться идей Ницше, которые позволяли и оправдывали любой эгоизм, то за все это приходится дорого платить. И не только деньгами, но собственной шкурой. И даже большие деньги не спасают от этого. И Док стал более осторожен и начал интересоваться другими учениями – противниками ницшеанских идей.

Он решил, что нужно постараться изучить и другие философские учения, которые они не проходили, поскольку, как и Лукиан, считал, что нельзя определиться, какая из них лучше, пока не изучил все. Потратив много времени, продираясь сквозь дебри изощренных учений, он составил себе представление об основных философских доктринах. И пришел к выводу, что многие знания бесполезны, поскольку уводят от решения жизненных вопросов в схоластические споры.

Каждое учение старается по-своему объяснить человеку свои основные постулаты и законы развития. Самое смутное здесь – начала и концы идеи: первые затуманиваются, вторые упускаются. Более того, они не подлежат познанию человеком, поскольку он сам находится в этом процессе. Описать их можно в рамках более общего процесса. Поэтому они и облекаются в не всегда понятную форму.

Док обнаружил, что наиболее развернутая часть учения заканчивается на стадии окончательного господства идеи. И все. А дальше? Эта мысль уже тогда заинтересовала Дока. Он даже поспорил с преподавателем марксистко-ленинской философии, который утверждал, как старая заезженная пластинка – идея коммунизма будет дальше развиваться и обновляться. Все время получался развитый и переразвитый коммунизм. И Док понял, что утилизация идеи выходит за рамки курса несчастного преподавателя. Это предел видения или горизонт для сторонников любой идеи. За него они стараются не заглядывать, более того – не могут. Подобно герою греческой мифологии, кто заглянет – тот остолбенеет.

Как же тогда разобраться в этом лесу учений, как не погрязнуть в болоте тавтологий и многословных выражений, старающихся охватить все возможные случаи жизни? Как выделить суть? В химии для этого используют выпаривание и получают так называемый «сухой остаток», а в философии? Да, нужны методика сжатия. И Док творчески подошел к дальнейшему изучению различных учений.

Он убедился, что весь смысл любого учения – поддержать авторитет идеи. Выстроить иерархию вокруг нее. Оформить каноны и направить энергию против идеи-соперницы, поскольку сразу же рождается идея, ей противоположная. Поэтому Док отказался от изучения их длинных формальных обоснований. Нужно знать только суть идеи и связь ее с другими, особенно с соперницей. Этого достаточно для понимания и продвижения ее среди людей.

Тогда для чего нужны толстые фолианты, претендующие на изложение истинного учения? Чтобы выстраивать воздушные замки, по которым долго будут бродить адепты, восхищаясь архитектурой и внутренним убранством, пришел к выводу Док.

Он начал изучать практически полезные знания, заинтересовался представлениями первобытных племен, которые позволяли людям выжить в условиях отсутствия философских систем, как утверждают сегодняшние ученые. И обнаружил, что у людей древности существовала религия, мифология и магия. Эта вера в силы природы, символизм и ритуалы позволяли людям мобилизоваться и получать поддержку в их желаниях. Современность только изменила формы этих символичных представлений человека о мире и природе. А суть осталась.

Док углубился в изучение религий. Их тоже оказалось немало. Потратив значительное время на ознакомление с их основами, Док уяснил для себя, что все учения тоже имеют много общего. Большинство религий по своей сути очень близки, различаются только количеством признаваемых авторитетов, символов веры. У одних это признание одного абсолюта, у других – двух, трех и многих, как в язычестве.

И каждая из них обещает последователю то, что он хочет. Но при условии. Они разные, но тоже очень близкие по духу. Требуется отказаться от всех благ сегодня, ограничить себя только самым необходимым, чтобы получить по максимуму завтра. При этом предлагались очень хорошие перспективы. Это все равно, что копить деньги, чтобы купить на них что-то очень хорошее. Но Док не любил копить деньги и таких людей считал скрягами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Последний рассвет
Последний рассвет

На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…

Александра Маринина , Виль Фролович Андреев , Екатерина Константиновна Гликен , Бенедикт Роум , Алексей Шарыпов

Детективы / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Прочие Детективы / Современная проза
Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Вихри враждебные
Вихри враждебные

Мировая история пошла другим путем. Российская эскадра, вышедшая в конце 2012 года к берегам Сирии, оказалась в 1904 году неподалеку от Чемульпо, где в смертельную схватку с японской эскадрой вступили крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». Моряки из XXI века вступили в схватку с противником на стороне своих предков. Это вмешательство и последующие за ним события послужили толчком не только к изменению хода Русско-японской войны, но и к изменению хода всей мировой истории. Япония была побеждена, а Британия унижена. Россия не присоединилась к англо-французскому союзу, а создала совместно с Германией Континентальный альянс. Не было ни позорного Портсмутского мира, ни Кровавого воскресенья. Эмигрант Владимир Ульянов и беглый ссыльнопоселенец Джугашвили вместе с новым царем Михаилом II строят новую Россию, еще не представляя – какая она будет. Но, как им кажется, в этом варианте истории не будет ни Первой мировой войны, ни Февральской, ни Октябрьской революций.

Далия Мейеровна Трускиновская , Александр Борисович Михайловский , Александр Петрович Харников , Ирина Николаевна Полянская

Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Попаданцы / Фэнтези