Читаем Обольститель полностью

— Признаться во всей Истории, своей глупости, сказать, что вы осознали содеянное и вашу возросшую ответственность. Король — не чудовище.

— Вы не знаете его так, как я.

— Он сентиментален... клянусь, в глубине его души есть любовь к вам. Проявите такт. Он должен дать деньги. Для него важно избежать новых семейных скандалов. Сделайте так, какя сказал, и вскоре, когда это несчастье останется в прошлом, вы поймете, что вам следовало поступить именно таким образом.

— Чарльз... вы будете моим посланником на переговорах с Утратой?

— Да. Ручаюсь, если вы наберетесь мужества, необходимого для тягостного разговора с королем, вы сможете очень скоро выбросить эту историю из головы, избежав серьезных неприятностей.

— Чарльз, я полагаюсь на вас.

— Этим,— с поклоном произнес мистер Фокс,— Ваше Высочество доказывает свою мудрость.

***

Принц смиренно попросил отца дать ему аудиенцию, и король охотно согласился сделать это. Форма, в которую принц облек свою просьбу, понравилась Георгу Третьему. Сын проявил должное — и весьма необычное — почтение.

Он взрослеет, подумал король. Прежде принц был весьма строптивым... как и большинство молодых людей.

Он встретил принца в благодушном настроении; лицо сына показалось ему печальным.

— Ты хочешь что-то сказать мне, а?

— Да, отец. Я хочу попросить у Вашего Величества прощения за мои юношеские безумства.

— Неужели, а, как?

Король внимательно посмотрел на принца. Подобное смирение слегка насторожило его.

— Продолжай, продолжай,— приказал он.— Какие безумства, а?

— Я должен признаться, что вступил в... связь с актрисой.

— Знаю. Знаю.

— Это миссис Робинсон, игравшая в театре Шеридана.

— Не выношу этого человека,— сказал король.— Пьяницу, игрока... Хорошенькую жизнь он устроил своей жене. Жаль, что она вышла за него. Он ей изменяет. Гуляет по всему городу. Не люблю его. Он — друг Фокса.

Принц понял, что совершил ошибку, упомянув Шеридана.

— Отец, эта женщина больше не является... моей подругой.

— Образумился, а? Возможно, тебе пора жениться. Немного рановато. Я сам женился рано... наверно, это к лучшему.

Беседа протекала неважно. Она могла привести к тому, что отец найдет ему какую-нибудь пухлую немецкую принцессу. Этому он, Георг, будет сопротивляться изо всех сил. Если отец дождется того времени, когда ему исполнится двадцать один год, он получит право голоса по этому вопросу... но если король предложит ему невесту сейчас... Принц заметил, что уходит от неприятного момента — чем быстрее он наступит, тем будет лучше.

— Я писал ей письма... глупые письма.

Слово «письма» оказало сильнейшее воздействие на короля. Слегка приоткрыв рот, он уставился на сына.

— Это было глупостью,— признал принц. — Теперь я это понимаю. Я извлек урок из случившегося.

— Письма? — выдохнул король.— История с глупцом Камберлендом повторяется. Как ты до этого додумался, а, как? Письма! Ничего более умного тебе не пришло в голову, а, как?

— Теперь — да,— сказал принц.

— Письма,— пробормотал король.

Он посмотрел на сына и вспомнил свои юношеские глупости; перед ним возник образ Ханны Лайтфут. Помни о собственной молодости, Георг. Всегда ли ты был мудр?

— Только не письма,— произнес король.

— Да, отец, к сожалению. Они находятся у нее, и она угрожает опубликовать их.

Король закрыл глаза.

— Можно сделать только одно. Мы должны выкупить у нее эти письма.

— Эта женщина... у нее есть муж?

Королю не удавалось выбросить из головы мысли о лорде Гросвеноре.

— Да... жалкий тип... какой-то клерк.

— Ужасно! Отвратительно! Ты понимаешь это, а, как?

— Я сознаю это в полной мере, но надо что-то предпринять.

— Какие это письма, а? Любовные? Такого рода?

— Такого,— признался принц,— а еще, боюсь, я проявил неосторожность в отношении... семейных дел.

— Семейных дел! Ты хочешь сказать, что обсуждал твоих родных... королевскую семью... с этой... этой... женщиной. А? Как?

— К сожалению, да.

— И она писала тебе письма?

— Да.

— Где они?

— Я их уничтожил.

— Значит, ты уничтожил ее письма, а она твои сохранила, а?

— Похоже, так.

— Похоже, так! Откуда тебе известно, что твои письма находятся у нее?

— Мне показали одно из них... этого достаточно...

— Понимаю. Понимаю. Письма!

— Я дал ей вексель.

— Что?

— Вексель на двадцать тысяч фунтов.

— Ты сошел с ума.

— Боюсь, что да — в то время. Но там есть условие, не позволяющее производить оплату, пока мне не исполнится двадцать один год.

— Я сомневаюсь в действительности этого документа. Еще остается два года. Надеюсь, к тому времени ты немного поумнеешь.

— Думаю, да, Ваше Величество.

— Письма, — пробормотал король. — Проклятые, унизительные письма! За что Господь наградил меня такой семьей?

— Мы не так уж плохи, Ваше Величество,— успокаивающе сказал принц.— Мы кажемся такими лишь в сравнении с Вашим Величеством, отличающимся высокими моральными стандартами и безупречным поведением.

Король пристально посмотрел на сына. Этот щенок слишком искусно обращается со словами — он всегда отличался этим. Никогда нельзя точно знать, к чему он клонит на самом деле.

— Уходи,— сказал король.— Я подумаю об этом.

— Ваше Величество, мы должны получить эти письма.