Читаем Обманувшая смерть полностью

– Это все мечта… – пробормотала Изольда, глядя в маленькое окошко буфетной, сквозь решетку которого виднелось синее осеннее небо.

– Дай же ключ, Изольда Тихоновна, и увидишь, что не мечта!

В этот миг дверь буфетной, к несчастью, не запиравшаяся изнутри, распахнулась, и туда влетела девчонка-горничная. Увидев обнявшихся любовников, она подавленно пискнула, повернулась так резво, что ситцевый подол вздулся пузырем, и с той же стремительностью исчезла в коридоре. Изольда, опомнившись, суетливо оправляла прическу, манжеты на рукавах. Илларион пренебрежительно усмехался:

– А чего нам таиться? Все уж давно про нас знают. Этого старого черта, князя, вся дворня ненавидит, ему не донесут. Да и что нам теперь до него? Ключ дай, ну?

– Погоди! – Изольда взглянула на него исподлобья. В ее сердце вдруг вспыхнуло подозрение, которого она не могла усыпить. – А ну как я тебе ключ дам, а ты деньги-то возьмешь да и сбежишь один?! Одному бежать легче… А мне за тебя на каторгу идти? Не-ет, друг любезный! Если я тебе ключ и дам, то лишь в самый последний момент. Если только дам! – повторила она, внушительно покачивая перед лицом оторопевшего Иллариона указательным пальцем. После чего плавной походкой женщины, знающей себе цену, экономка выплыла из буфетной. Калошин остался посреди комнаты недоумевающий и озлобленный.

– Вот вроде и умная баба, – проговорил он наконец, словно про себя. – А все, как ни поверни, ум в ней бабий… Куриный…

Он был в отчаянии, сам воздух этого дома, казалось, жег его легкие. Савельев больше не навещал князя, Раскольник не показывался, но с его сестрой он виделся, как и прежде, каждый вечер в трактире в Подколокольном переулке.

Бывшую сводню интересовала каждая мелочь из жизни виконтессы, затворившейся во флигеле, а Илларион, ни разу не видавший, несмотря на все свои старания, Елены, ничего ей сообщить не мог. «Запомни, – грозилась Зинаида. – Если она от вас съедет, а я об этом знать не буду, солоно тебе придется! Тут же тебя выдам!» – «Так и я молчать не стану!» – пытался защититься Илларион, на что получил страшное, презрительное замечание, брошенное Зинаидой словно вскользь. «А это мы посмотрим, кто кого первый успеет выдать и сбежать!» – заявила она.

Вчера вечером, когда он улучил минуту и заскочил в трактир сообщить Зинаиде о готовящейся вечеринке, бывшая сводня странно притихла. Всегда бойкая, наглая, она внезапно сделалась молчаливой.

– Слышишь, что ли? – повторил тогда Илларион. – И виконтесса твоя будет.

– Слышу… – почти мрачно откликнулась она. – Завтра тогда сюда не приходи. И вот что…

Она, видимо, колебалась, кусая губы, глядя в стену пустым взглядом, который пугал Иллариона. Наконец Толмачева вымолвила словно через силу:

– Завтра, когда вечеринка будет в разгаре, ты вызовешь Елену в сад. Я ходила вдоль ограды, смотрела – там вроде у реки беседка есть? Вот туда ее и позовешь.

– А прежде, – тут она взглянула, наконец, в глаза Иллариону, – меня туда проводишь, да так, чтобы ни одна душа не видала. Все понял?

– Ты что задумала, шкура каторжная? – чуть не поперхнулся скверным чаем бывший разбойник. – Во что меня втягиваешь? Не буду я этого делать!

– А не будешь, так я сию же минуту в участок пойду, – хладнокровно заявила та, набрасывая на плечи шаль и делая вид, что готовится подняться из-за стола. Илларион удержал ее за руку:

– Да ты хоть скажи, сумасшедшая, чего хочешь от нее?

– Желаю деньги свои потребовать, – заявила Зинаида с такой молниеносной быстротой, словно давно заготовила ответ. – Графинюшка разорила меня вчистую, да еще в бега заставила пуститься. Мне теперь жизни нет. Пусть заплатит!

– Что ж, деньги-то у нее есть, да заплатит ли она тебе? – усомнился Илларион.

– А это мое дело. – Зинаида больше не колебалась и говорила очень спокойно. – Ты меня, главное, проводи в беседку, чтобы никто не видал, а ей соври что-нибудь, чтобы непременно пришла. Скажи хоть, что старая московская знакомая ее ждет, а с князем-де она на ножах и показаться в доме не желает. Скажи, что письмо получено важное… Соври что хочешь, только вызови!

– Что ж, это можно… – задумался Илларион. – Пожалуй, помогу… Только скандала не затевай, не шуми, бога ради!

Зинаида клятвенно пообещала ему, что никакого шума не будет, и все же после этой встречи он был как на иголках.

Илларион рассчитывал провести ее в сад уже после того, как будет вскрыт и обобран княжеский секретер, и тут же покинуть особняк вместе с Изольдой.

Но экономка была так щепетильна и недоверчива, что у бывшего разбойника темнело в глазах от ярости. «Такой момент больше не повторится!» – твердил он про себя весь день, тычками и пинками подгоняя слуг, отдавая приказания, которые, впрочем, никто не слушал. «Черт знает, что делать, если Изольда в последний момент упрется! Не ломать же секретер! Тогда будет заметно, сразу хватятся! А так убежали бы, а Зинка пусть творит что хочет, нам уж будет все равно!»