Читаем Обманувшая смерть полностью

Изольда и Илларион общались теперь до странного мало, они словно избегали друг друга в последние дни. Экономка не приглашала дворецкого выпить с ней чаю, тот не являлся к ней в комнату со своими планами обогащения и бегства. Когда эти двое бывали на людях, могло показаться даже, что они относятся друг к другу враждебно, избегая встречаться взглядами. Если они сталкивались где-то один на один, то смотрели друг на друга искоса, произносили несколько слов… И все, о чем они говорили, было не то, совсем не то, что волновало обоих. Нечто тягостное висело в воздухе, мешая дышать, свободно двигаться, думать…

Изольда, всегда гордившаяся своим умом, чувствовала некое необъяснимое отупение, когда встречала Иллариона. Илларион, устремляя на нее взгляд разбойничьих черных глаз, явно ждал, когда она первая заговорит о том, что было для них так важно. Но Изольда отмалчивалась или заводила речь о хозяйственных делах.

Утром того дня, когда была намечена вечеринка, дворецкий и экономка сбились с ног, устраивая все для праздника. Хотя гостей было мало и прием предполагалось устроить по-семейному, князь желал, чтобы маленький вечер блистал всей возможной в такое скудное время роскошью. Уже прибыл торт, уже стучали ножи на кухне, пахло восковой мастикой из гостиной, где вчера с ночи натерли паркет. Изольда выдала на устройство вечера необходимую сумму, сосчитала столовое белье, лично осмотрела гостиную и отправила туда двух горничных девок навести окончательный лоск. Она все делала добросовестно, как делала всегда, с четкостью автомата… Но мысли ее, если только они были, блуждали далеко, и серо-голубые глаза экономки хранили еще более загадочное выражение, чем обычно.

Илларион застал любовницу в буфетной. Открыв шкаф, экономка вынимала и ставила на стол принадлежности парадного чайного сервиза. Она была одна. Дворецкий, войдя, осторожно притворил за собой дверь, но женщина услышала слабый щелчок и обернулась.

– Что ж ты… Решилась? – хрипло, с внезапной прямотой спросил Илларион.

Изольда, страшно побледнев, отрицательно покачала головой. Илларион приблизился и сделал попытку обнять экономку за плечи. Та отпрянула.

– Не хочешь? – скаля острые зубы, проговорил дворецкий. – Боишься… А на улице с голоду подохнуть не боязно? Князь разорен!

– Еще нет, – ответила она, чуть шевельнув губами.

Дворецкий пренебрежительно отмахнулся от ее слов:

– Сегодня – нет, а завтра… Знаешь, кто эти двое, которые все к нему ходили? Я последний раз подслушал-таки. Он кому-то много должен. Они требовали уплаты, и князь переписал вексель под новые проценты.

– Вексель… – прошептала экономка, совершенно оглушенная. – Кому он успел задолжать? Ведь я следила!

– За ним не уследишь! – со знанием дела отрезал Илларион. – Чего же нам ждать, Изольда Тихоновна? Он надеется сына за девицу выдать, за ту, что во флигеле живет, у нее деньги есть. А ну как дело сорвется? Тогда имущество опишут и за гроши продадут. И мы с тобой на улице! Попался сом в сети, а вместе с ним и плотва пропадет! Все в одну уху пойдут, да хлебать-то будем не мы!

Экономка тяжело дышала, ее щеки разрумянились, глаза подернуло туманной поволокой. Казалось, вся кровь в ней вскипела. Илларион, видя слабость любовницы, сжал ей руку с такой силой, что женщина тихо вскрикнула.

– Решайся же, ну?! – проговорил бывший разбойник почти с угрозой. – Когда, как не сегодня? У них эта вечеринка вроде как по случаю помолвки. А помолвка будет ли, нет ли – мне неизвестно, во флигель я ни разу не попал. Князь туда ежедневно с цветами бегает, очаровывает девицу, знать… Или саму виконтессу, племянницу свою! Старый бес!

– Бес и есть! – сдавленно ответила Изольда. – А ну как и впрямь не состоится помолвка?

– Тогда… – не договорив, Илларион выразительно провел ребром ладони по горлу, показывая, чего стоит ожидать князю в этом прискорбном случае. – Сегодня они все соберутся в гостиной, будут девицу охмурять. О нас не вспомнят! Дай мне ключ от секретера и жди, будь наготове. Тряпок не бери, купим тебе все новое. Как только возьму деньги и бумаги, утечем отсюда налегке.

– Поймают… – еле слышно выдохнула женщина.

Экономка почти висела на руках Иллариона, теперь он беспрепятственно обнимал любовницу, жадно вдыхая запах тугих каштановых кос, обернутых вокруг головы Изольды.

– Где им… – так же чуть слышно выдохнул в ее маленькое ухо Илларион. – Уж ты мне поверь, исчезнем, как туман утром… И хватятся не сразу.

– Москву закрыли для выезда…

– Выезжают кареты, я узнавал. Только их окуривают сперва. Я куплю два места, сейчас сбегаю. За деньги все купить можно, только денег-то нет у нас с тобой, душа моя… У тебя два гроша, у меня полушка… А с деньгами мы бы зажили, ух как! – Илларион говорил почти с нежностью, глядя в лицо своей подруги, странно зачарованной его разбойничьими речами и бешеным блеском черных глаз. – Магазин бы ты держала или кассу ссудную… У тебя голова министерская! Я бы при кассе состоял, у меня бы ни один должник не вывернулся! Миллионное дело можно сделать!