– Несите эту герань сюда, – сказал Ханна садовнику. – Паркер, возьмите «ящик убийств». Джефферсон, принесите простыню.

Садовник застонал, увидев, как безжалостно Ханна вытряхивает плоды его трудов на простыню. Детектив поочередно вытаскивал цветок за цветком, тщательно стряхивая суглинок с корней и бросая цветы в сторону. Когда осталась лишь глинистая почва, Ханна разделил ее на куски размером с ладонь и шпателем разбил каждый кусок. Здесь и оказалась пуля.

Пуля не только нетронутой прошла сквозь тело губернатора, но даже не коснулась проволоки корзины. Она пролетела между двумя проволочками и застряла в суглинке. Пуля была в идеальном состоянии. Ханна взял ее пинцетом, опустил в силтановый пакетик, завернул его и бросил в склянку с завинчивающейся крышкой. Он встал.

– Сегодня вечером, детка, – сказал он Паркеру, – вы возвращаетесь в Лондон. Вот с этим. Для меня Алан Митчелл поработает и в воскресенье. У меня есть пуля. Скоро у меня будет оружие. Потом я найду и убийцу.

В резиденции губернатора больше нечего было делать. Ханна попросил вызвать Оскара, чтобы тот отвез его в отель. В ожидании машины он стоял у окна гостиной и смотрел на Порт-Плэзанс, кивающие ветви пальм и мерцающее море вдали. Город дремал в предполуденной жаре. Дремал или вынашивал планы?

«Это вовсе не рай, – думал Ханна, – это чертова пороховая бочка».

Глава 5

На следующий день в Кингстоне Шон Уиттакер был удостоен необычного внимания. Он прилетел поздно и из аэропорта отправился домой. Утром, в начале восьмого, раздался первый телефонный звонок.

– Доброе утро, мистер Уиттакер, надеюсь, я не разбудил вас, – сказал кто-то с американским акцентом.

– Нет, я уже давно встал. С кем я говорю?

– Называйте меня Милтоном. Просто Милтоном. Насколько мне известно, у вас есть фотографии, которые вы, вероятно, хотели бы мне показать.

– Это будет зависеть от того, кому я их буду показывать, – сказал Уиттакер.

На другом конце линии раздался басистый смех.

– Не лучше ли нам все обсудить при встрече?

Они договорились встретиться через час. Американец был совсем не похож на руководителя местного отделения Бюро по борьбе с наркотиками. Судя по его небрежному внешнему виду, его можно было бы принять за молодого университетского ученого.

– Прошу прощения, – сказал Уиттакер, – но не могли бы вы сказать, какую организацию вы представляете?

– Давайте немного проедем, – предложил Милтон.

В машине американца они подъехали к посольству США. Офис Милтона находился вне посольства, но и здесь он был своим человеком. Он предъявил пропуск сидевшему за столом морскому пехотинцу и провел гостя в небольшой кабинет.

– Понятно, – сказал Уиттакер, – вы – американский дипломат.

Милтон не стал поправлять Уиттакера. Он улыбнулся и попросил разрешения взглянуть на фотографии, сделанные Уиттакером на Саншайне. Милтон просмотрел все снимки, но один привлек его особое внимание.

– Так-так, – сказал Милтон. – Вот где он вынырнул.

Он открыл свой «дипломат», достал несколько папок и выбрал одну из них. Фотография на первой странице досье была снята несколько лет назад, очевидно, через отверстие в портьере и с большого расстояния. Но это был определенно тот же человек, что и на фотографии, снятой Уиттакером день назад на Саншайне.

– Хотите знать, кто это? – спросил Милтон.

Вопрос был скорее риторическим. Британский репортер сравнил две фотографии и кивнул.

– Хорошо, начнем с самого начала, – сказал Милтон и прочел лежавшие в папке документы, не все, конечно, ровно столько, сколько было нужно репортеру.

Уиттакер бешено строчил пером в своем блокноте.

Милтон дал исчерпывающую информацию. Он сообщил все детали жизненного пути, даты митингов и собраний, номера банковских счетов, проведенные операции, другие имена и клички, сведения о доставленном товаре, отмытых доходах. Выслушав американца, Уиттакер откинулся на спинку кресла.

– Ну и ну, – сказал он. – Я могу сослаться на вас?

– Я бы не рекомендовал упоминать имя Милтон, – ответил американец. – Высокопоставленный чиновник из Бюро по борьбе с наркотиками… что-нибудь в этом роде.

Милтон проводил Уиттакера до выхода и уже на ступеньках посольства сказал:

– Думаю, другие фотографии вам стоило бы показать в управлении полиции Кингстона. Между прочим, вас там ждут.

В управлении полиции озадаченного Уиттакера проводили в кабинет комиссара Фостера. Комиссар был один в своем большом, с кондиционированным воздухом кабинете, окна которого выходили на кингстонский даунтаун. Обменявшись приветствиями с британским репортером, Фостер нажал кнопку интеркома и вызвал руководителя отдела расследования уголовных преступлений коммандера Грея. Через несколько минут пришел Грей с горой папок.

Два ямайских полицейских просмотрели фотографии восьми телохранителей в пестрых рубашках. Несмотря на неизменные темные очки пестрорубашечников, коммандер Грей не колебался ни минуты. Открывая папку за папкой, он назвал всех восьмерых. Уиттакер старательно записывал.

– Я могу сослаться на вас? – спросил он.