Читаем Обломки нерушимого полностью

– Я в курсе, – сухо ответила Калли.

– Ты ничуть не удивлена.

– Я удивилась бы, если в «Греджерс» царили мир и лад. Диана, не стану кривить душой, меня больше поразило то, что ты поддержала Элеттру.

– Я не могу допустить, чтобы пострадал безвинный человек.

Калли затряслась в приступе неудержимого смеха.

– Что смешного в моих словах?..

– Меня рассмешило одно воспоминание: как ты восприняла новость о том, что я общаюсь с Кинг. Ты стала нещадно костерить меня за это.

– Я была в неведении. Да, признаю, я говорила страшные слова, несправедливые, но, Калли, ты же понимаешь, если бы я знала правду про Никки, то…

– То отреагировала бы так же. – Злость, обуревавшая Калли в то мгновение, обезобразила ее некогда миловидное личико до неузнаваемости. Диана воочию увидела устрашающий лик гнева. – Ты ни за что не смирилась бы с тем, что я предпочла тебе другого человека. Для тебя стало открытием, что я способна поступать по-своему. Я же для тебя как слуга. Твой вечный прихвостень.

– Господи, ты сдурела… Зачем ворошить прошлое? Твои же слова говорю!

А Калли уже понесло. Недосказанность, обиды, перегруженное терпение, все, что накопилось за долгие годы их дружбы – вырвалось из нее неконтролируемым потоком:

– Тошно мне от тебя, Диана. Такая правильная, за врага заступаешься, делаешь вид, что тебе не все равно на чужие страдания. Ну что за игра? Кого ты этим намереваешься впечатлить? Тебе никто не поверил, потому-то все и отвернулись от тебя… Ты зациклена только на себе, вшивая ты королева. Все знают, что тебе даже на нас было начхать, на своих единственных подруг! Я, Никки, Джел только и делали, что бегали вокруг тебя, жили только твоей жизнью, только твоими нелепыми трагедиями. Ты пользовалась этим. И ни разу – ни разу! – не спросила, что у нас происходит, что нас беспокоит-то в конце концов.

Глубокая досада отразилась на помертвелом лице Дианы.

– …Серьезно, Калли? Даже если бы я тебя спросила, ты ответила бы? Ты, привыкшая всегда все скрывать от меня? Не забыла ли ты, как я узнала о твоем банкротстве? Ты не доверяла мне, боялась меня, не знаю… Но я всегда была открыта для тебя, а ты отвечала мне равнодушным молчанием. Никки… Никки тоже не было смысла спрашивать. Та сама, без всяких вопросов, все выкладывала. Я знала все ее проблемы, и я решала все ее проблемы. Ради нее я даже пошла на преступление, оклеветала мисс Торн. Ради подруги я едва не сломала судьбу ни в чем не повинного человека! Ну а Джел… Тут мы все провинились. Никто из нас не замечал ее, хотя мы знали, что она в беде. Вот за это мне стыдно. И за это я буду расплачиваться до конца своей жизни.

Калли не знала что на это ответить. Тотчас завершился ее припадок гнева. Она стала перебирать в уме все слова, сказанные Диане. Все до единого были глупыми и бессмысленными. И Калли до того неловко стало перед Дианой, что она захотела сбежать, ничего не сказав, спрятаться где-нибудь, не высовываться до рассвета. И на ее счастье неподалеку оказался Савьер. Тот, вероятно, уже обыскался ее. Махнул ей.

– Калли… – остановила ее Диана. – Прости меня, если я действительно обидела тебя. Знай, ты, несмотря ни на что, очень дорога мне. И еще… Я хочу помочь. Тебе ведь нужна помощь, не отрицай.

Калли понимала, каких усилий стоило Диане признать свою вину, попросить прощения, предложить помощь, и это после такого количества гнусностей, опрокинутых на нее… Гордость ее потерпела крах, а уж какой катастрофический ущерб причинен ее самолюбию! И так же Калли было ясно, что она не заслуживает таких жертв. Та мерзкая личность, какой она стала, не достойна благосклонности великой Дианы Брандт.

Она попрощалась с ней так:

– Себе помоги, Диана. Ты на краю пропасти, а я уже на ее дне.

* * *

– Эй, не пора ли прерваться? Так ты сил не наберешься, – сказал Савьер, неодобрительно глядя на то, как Калли кинула опустевшую баночку пива и потянулась за очередной. Пятой по счету.

– Все равно уже, – ответила Калли Савьеру и после сказала себе: – Не получилось у тебя стать мудрее. Ты ранена. Смертельно ранена.

– Симпатичная у тебя подружка. Та что из «Греджерс», – заявил вдруг Бейтс. Надоело ему смотреть на опустевшие банки из-под пива и «опустившуюся» Калли среди них. Захотелось поговорить о прекрасном.

– Как ты понял?..

– Калли, это не так-то трудно. Вы сами себя выдаете, как военные выправкой. Кто она такая?

– Зачем тебе это знать? Никки же наша последняя жертва.

– Да… По привычке интересуюсь.

– Что вы с Инеко будете делать дальше?

– Уедем. После такого дела нам точно придется смыться.

– А Марта?

– Я буду присылать ей деньги. Прирученные медсестры будут докладывать мне о ее самочувствии. А когда все уляжется, приеду к ней.

– Не «когда все уляжется», а «если она доживет».

Савьер сжал кулаки, закусил губы. Героическим усилием воли он смог расправиться с яростью, что разожгла в нем Калли. Дело даже не в ее словах, а в легкости, с которой они были произнесены. Вся ценность Марты и значимость его любви к ней была уничтожена этой непозволительной легкостью.

Калли мгновенно поняла свою ошибку: