Читаем Облава полностью

Чтобы чем-то занять себя, как-то успокоить натянутые до предела нервы, он набрал номер Гюнтера. Но к телефону никто не подошел. Может, он уже выехал за ним? Ведь обещал к половине пятого подъехать. Куда бы еще позвонить? Гюнтер вроде больше не оставлял никакого номера телефона. А если и этот исчезнет, тогда что? Ведь, кроме Гюнтера, у него нет никаких контактов во Франкфурте. Черт побери! Что он вообще делает здесь, в этом чертовом городе? К заседанию он, если быть честным, совершенно не готов, даже не знает, зачем его сюда так неожиданно и спешно направили. Да по сути, он совсем ни черта не знает! Может быть, и эта командировка, как и эти шлюхи в ванне, — все одна грандиозная подстава? Кто же ее подготовил?

Он решительно направился к двери. Взявшись за ручку, он неожиданно каким-то шестым чувством уловил, что за дверью кто-то стоит. Его уверенность была настолько сильна, что он ни на секунду не усомнился в своем ощущении. Да, кто-то стоял за дверью. Наверное, кто-то из тех, кто участвовал в его позоре.

Меркуленко взглянул на дверную ручку. Под ней в замочной скважине торчал ключ. Но была ли дверь заперта? Нет, когда коридорный делал ему ванну, а потом уходил, дверь никто не закрывал. Он, во всяком случае, не закрывал. Если только замок не захлопнулся сам. Но в гостиницах не вставляют замки, которые могут захлопнуться. Мог, уходя, закрыть с обратной стороны на ключ коридорный. Но тогда легко можно и открыть с той стороны. Это все равно что не закрывать…

Николай Николаевич почувствовал, как по разгоряченному после ванны телу струйками стекает пот. Или это от страха? Он все еще держался за ручку, напряженно прислушиваясь к тому, что делается за дверью. Черт побери! Ведь у него даже никакого оружия нет. Приехал почти как частное лицо, не позаботившись ни об охране, ни о личном оружии. Но кто бы мог подумать, что все так обернется?

За дверью кто-то явно был. В тот миг, когда Меркуленко уверился в этом окончательно, он ощутил, как ручка осторожно пошла вниз. Инстинктивно он воспрепятствовал ее движению, вцепившись в холодный металл обеими руками. С той стороны поняли, что постоялец мешает открыть. Ручка замерла на полпути, осторожно придерживаемая с обеих сторон. Ни Меркуленко, ни тот человек в коридоре не усиливали нажима. Видимо, никто не ожидал, что его присутствие будет обнаружено, и оба были захвачены врасплох.

Меркуленко обливался потом, не зная, что делать дальше. Потом ручка двери медленно стала уступать, подниматься, — незнакомец явно сдавал позиции. Всё. Он продолжал держать ручку, но уже знал, что там, с противоположной стороны, ее отпустили окончательно. Он лишь слышал тяжелое дыхание. Неясно было только, рассержен незнакомец или тоже напуган. Николай Николаевич стоял, стараясь дышать потише, чтобы слушать дыхание за дверью, но волнение и тяжелая одышка мешали ему. Потом он стал слышать только стук собственного сердца. Он уже сам не знал, сколько вот так стоит, судорожно сжимая дверную ручку, и вдруг ему пришла в голову мысль, что это очень глупо — стоять и трястись от страха. Да чего он боится?

Николай Николаевич неожиданно рывком распахнул оказавшуюся и впрямь незапертой дверь и быстро выглянул наружу. Сердце готово было выскочить из груди, кровь гулко стучала в висках. Он смотрел в пустой коридор и не мог опомниться. Сейчас он уже не мог с уверенностью утверждать, что все это ему не почудилось. Может, это нервишки шалят?

Да нет, рука еще помнила хоть и слабое, но явное напряжение дверной ручки. Нет, кто-то там был, кто-то зачем-то хотел войти к нему в номер… Меркуленко захлопнул дверь и закрыл ее на ключ. Теперь он уже не мог вспомнить, зачем хотел выйти. Искать Гюнтера? Так тот сам обещал позвонить. Что это сегодня с ним происходит? Кто с ним играет в эти игры?

Одно было теперь ему совершенно ясно. Он с четкостью, невозможной еще полчаса назад, уяснил себе, что его командировка, о которой ему только вчера поздно вечером сообщил Марлен Федорович Штерн, — это коварная подстава. Но для чего — это ему было не совсем ясно. Ведь не для того, чтобы сфотографировать радом с этими шлюхами… Нет, конечно. Хотя и для этого тоже. Шлюхи — это часть единого плана, который кому-то блестяще удается.