Читаем Облава полностью

Владислав положил трубку и задумался. Вот уж точно: пришла беда — открывай ворота… Все одно к одному. Надо же, даже старика Львова не пощадили. А Львов был единственным связующим звеном между ним, Варягом, и Кремлем… Меркуленко… Конечно, можно было позвонить Николаю Николаевичу напрямую, но ведь тот четко дал указание: связь держать только через Львова, непосредственно с ним не связываться! Почему? Ясно почему: слушают кремлевских чиновничков, внимательно слушают. Но сидеть и ждать у моря погоды невозможно. Надо срочно что-то предпринять.

Уставившись в окно, он смотрел, как дождь то, набирая силу, стучал по заплаканному стеклу, то стихал, и тогда становились четче видны силуэты стоящих напротив зданий. Из-за того, что Варяг почти не спал последние сутки, в голове расползалась какая-то ватная, тяжелая пустота.

Варяг открыл балконную дверь и вышел на воздух. Он встал так, чтобы мелкая сетка дождя падала ему на лицо. В груди у него горело, хотелось освежить не только кожу, но и душу. Внезапно, поглядев вниз с балкона, он увидел мир как бы со стороны. Варяг подумал, что если в ближайшие часы он погибнет, если его настигнут шакалы, от которых едва унес ноги Сержант, то вон тот черный ньюфаундленд, который сейчас стоит, задрав ногу у фонарного столба, будет продолжать свое занятие и без него. И люди будут ходить по тротуарам, и машины будут бегать по улицам, не заметив смерти смотрящего России. На мгновение его охватил ужас. Не тот страх, который возникает при столкновении со смертельной опасностью или даже в ожидании пули из-за угла, а тот незримый, не поддающийся осмыслению ужас, который только в кошмарном сне и можно испытать, — отголосок адских мук…

Все одно к одному… Но как же теперь выйти на Меркуленко? Как? Он знал, что Львов имел с кремлевским чиновником контакт через секретаршу Аллу Петровну. Но станет ли она с ним разговаривать? Конечно, ей знакомо имя Владислав Игнатов. Ну и что? Захочет ли она по его просьбе что-то делать? Вряд ли… Самому ехать на Старую площадь? А зачем? Что это ему даст? Все равно в охраняемое здание бывшего Центрального комитета КПСС ему не пройти. Ничего путного в голову не приходило. Влажный, серый от дождя воздух, казалось, вдруг запах какой-то гнилью. На балконные перила с шумом села ворона. Заметила неподвижно стоящего человека, встрепенулась, шевельнула крыльями за спиной, словно черным плащом, но тут же успокоилась, переступая лапами.

«Надо позвонить по мобильному», — подумал он, понимая, что расслабляться нельзя, что надо действовать. И сразу секундная неуверенность улетучилась, мгновенно забылась. И весь мир вмиг снова обрел привычные, узнаваемые формы: и пегие панели жилой многоэтажки напротив, и темные круги зонтов, мельтешащие внизу, и вымокший ньюфаундленд.

Варяг почувствовал облегчение: как же он раньше не вспомнил, что его мобильный телефон определяет номера! Ведь Меркуленко звонил позавчера в Нахабино на мобильный. Мобильный…. Из-за которого этой ночью столько всего произошло… Мобильный, который он вчера вечером отдал Сержанту и который теперь мирно лежал на кухонном серванте. Ну же…

— Кыш! — шуганул Варяг ворону и, торопливо повернувшись, вернулся в кухню. Схватил мобильный, вошел в список звонков, стал искать входящие. А что, если Меркуленко звонил ему с какого-то хитрого телефончика, оборудованного антиАОНом? Тогда номер не определится и надо будет искать другие пути.

Варяга сейчас ничего по-настоящему не пугало. Как-нибудь, как-нибудь, черт побери, все образуется. Теперь он был в этом уверен окончательно. Необъяснимое состояние просветления, пережитое им на балконе, вселило в него какой-то оптимизм.

Вот! 206… Это был номер, с которого ему вчера звонил Николай Николаевич!

— Все будет нормально, — усмехнулся он. — Все теперь будет нормально.

Владислав уже собирался набрать номер, как новая мысль остановила его. Он же сам только что подумал, что телефон Меркуленко прослушивается. Если так, то они там тут же засекут этот звонок, установят его местонахождение и нагрянут сюда, в эту квартиру… Нет, надо по-другому.

Варяг задумался на секунду и набрал номер мобильника Чижевского. Тот первым делом поинтересовался новостями и, услыхав про гибель Львова, похоже, даже не удивился. Опытный разведчик был готов к любому развитию событий.

— Я в городе… Обзваниваю своих бойцов, — уклончиво доложил он Варягу, — собираю людей. Ну ты смотри, что творится. А у вас что?

— Запишите телефон! — Варяг продиктовал Чижевскому семь цифр. — Срочно позвоните. Если подойдет женщина, это Алла Петровна, секретарь Меркуленко, скажите ей, что вы от Игнатова… Нет, лучше скажите, что вам поручил это Львов Герасим Герасимович… Попросите ее соединить вас с шефом. Ну а ему вы сами знаете, что сказать. Насчет завтрашнего дня. Скажите, я не смог связаться с Львовым вчера, а сегодня… Ну словом, разберетесь, Николай Валерьянович!

— Да уж, разберусь, — вздохнул Чижевский. — Что-нибудь еще?