Варяг не раздумывал долго:

— Не откажусь, Варя! — и мысленно усмехнулся: боже ты мой, какой детский сад! Коньяк аж с Нового года стоит невыпитый…

Он молча смотрел, как Варя, встав на табуреточку, полезла в шкафчик за бутылкой, и подумал вдруг, что вот так, коньяком, их общение сегодня не закончится…

Ароматная жидкость огненным ручейком влилась в желудок и растеклась по жилам, напоив его утомленное тело теплом и уютным покоем. Смертельно захотелось спать. Владислав не удивился, когда Варя начала готовить постель — на двоих. И не стал противиться.

— Больше у меня в комнате лечь негде, — едва слышно, словно оправдываясь, объяснила она. — Но мы отодвинемся подальше…

Он смотрел на гибкое тело девушки, наблюдал за движениями ее рук и ног, и вдруг ему снова, во второй раз за сегодняшний день, за последние несколько часов, вспомнилась Людмила Сергеевна. Почему? Он и сам не мог понять. Ему вспомнилось ее лицо — правильной овальной формы, спокойное, невозмутимое, и ее глаза — такие же, как у этой студенточки, зеленые, глубокие, но только в них угадывалось то, чего не было, не могло быть в этих юных девичьих очах, — потаенная женская грусть, или озабоченность, или тревога. И немой зов… Зов одинокой самки… Вот что там прочитал Варяг.

Потушив свет, Варя юркнула под одеяло и замерла, как перепуганный лесной зверек. Она явно ждала с его стороны какого-то знака, намека, приглашения. Не желая сдерживать свои инстинкты, он положил руку ей на грудь и властно привлек к себе.

В постели Варя оказалась капризной и своенравной, не такой покладистой, как поначалу ему показалась. Она вывернулась из его объятий и попыталась завернуться в одеяло, отгородиться от него, но он не позволил. Правда, капризы ее закончились, стоило лишь Варягу прижаться к ней всем телом. Девушка тут же жадно впилась в него губами, стала осыпать поцелуями лицо, шею, грудь… Варя оказалась настолько нетерпеливой и жадной до ласки, что он распалился мгновенно, исполнившись какой-то неистовой зверской страстью, которая жгла ему живот, терзала бедра, воспламенила пах…

Он овладел ею неистово, свирепо и стремительно. Варя не стеснялась. Она обвила его шею руками и жарко шептала на ухо какие-то глупости, какие-то смешные слова о первой встрече с сильным мужчиной, который сумел защитить ее, о любви, которая возникает с первого взгляда и ничего не просит взамен, — отчего он распалялся все сильнее и сильнее хотел эту тоненькую, кожа да кости, девочку…

Ему хотелось закричать, заорать что есть мочи, но она тут же прижала ладошку к его губам, и он глухо застонал, замотав головой по-звериному и испытав взрыв мучительной, невыносимой сладости, ощущение которой его тело уже давно позабыло…

Глава 31

27 сентября

2.25 (время московское)

Самолет, покинув хрустальную тьму ночного неба, мягко приземлился в желто-неоновое море летного поля. Сержант при себе имел только спортивную сумку. Он никогда не отправлялся даже в дальние путешествия с большим багажом. Впрочем, его поездки трудно было бы назвать путешествиями. Скорее это были деловые визиты, командировки с определенной целью.

Сегодня же цель путешествия — или, как он сам мысленно его обозначил, марш-броска — была ему непривычна.

Итак, сумка через плечо, паспорт на чужое имя в кармане и четкий план действий — в голове. Сержант вновь ухмыльнулся. Несмотря на поздний час, он был полон сил, а главное, приятно возбужден этой неожиданной поездкой. Тряхнем стариной, повторял он, улыбаясь своим мыслям. Приятно, знаете ли, получить пусть и краткий отпуск и улететь подальше от наскучивших уже до смерти однообразных московских разборок. Менты за Варягом — Варяг от ментов… Сколько можно? Уже год продолжается эта беготня по кругу, и конца ей не видно…

Он встал и пристроился в затылок нетерпеливым пассажирам, толпящимся в проходе между кресел. Двери самолета уже отдраены, трапы подогнаны, ветерок влетел в салон и сразу же защекотал ноздри чужими ароматами заграницы. Какой разительный контраст после жесткой ясности российской действительности. Сержант невольно расправил плечи, хрустнув хрящами. Ах, свобода действий! Ах, это волнение после приземления! Легкая радость мимолетных знакомств с людьми, которых больше никогда не увидишь, легкого трепа ни о чем, а еще слаще — после завершения трудов (о них всуе не будет помянуто) возбуждающая элегантность одежды прекрасной незнакомки… ваш профиль напоминает мне… лучше всего, когда это оказывается богатая американка лет тридцати пяти, путешествующая в одиночестве по Европе в поисках амурных приключений. Такие особенно бесстыжи и ненасытны в постели, словно бы истово пытаются восполнить лакуны в плотских утехах, которых они, бедняжки, всегда лишены в своей обыденной жизни… Это было похоже на сон.