Читаем Облава полностью

Прямо напротив его скамейки горела неоновая вывеска то ли кафе, то ли бара. «Сретенка». Деревянная дверь, тускло освещавшаяся граненым фонарем, распахнулась, и из нее вывалились трое парней, судя по громким голосам, изрядно перебравших за столиком. Удаляться от заведения троица не спешила, живо обсуждая недавнее застолье.

— Я лабуху говорю, — насмешливо рассказывал один, — мол, братан, сколько стоят «Журавли»? А он зенки вылупил и спрашивает: какие еще «Жигули»? Здесь не автосалон, а ресторан. Ну, блин, умора…

Он пьяно рассмеялся и, вытянув шею, оглянулся по сторонам. Вслед за ним стали осматриваться и двое других. Похоже, компания не собиралась отсюда уходить. Варяга напрягло, что парни вдруг, как по команде, уставились в сторону облюбованной им лавочки, вынашивая план продолжения гульбы на свежем воздухе. Соседство с пьяными чмырями его прельщало менее всего. Эти веселые ребята, возможно, просто искали повод дать выход накопившейся душевной энергии, и странный мужик в рубашке мог привлечь их внимание именно из соображений куража. А ему сейчас вовсе не требовалось очередное приключение.

Варяг не ошибся. Как только вдали послышалось цоканье каблучков об асфальт, все трое тотчас переключили свое внимание. В ярком оранжевом круге света, отбрасываемом на тротуар неоновой надписью, появилась девичья фигурка. Подвыпившая троица обступила торопливо идущую девушку, не оставляя ей никакой возможности ни вернуться, ни пройти мимо. Прохожие, казалось, не замечали происходящего и спешили побыстрее скрыться с опасного пятачка.

— Пустите меня! — Девушке ничего не оставалось, как попытаться позвать на помощь. — Я кричать буду! Я милицию позову!

И сама, наверное, не поверила в свою наивную угрозу.

— Ну давай вместе позовем, крошка! Милиция, ау! — ернически гаркнул один из парней, долговязый хмырь лет двадцати пяти с всклоченными рыжими патлами.

— Да зачем звать милицию, малышка? — увещевал перепуганную девушку другой, чернявый крепыш, похожий не то на цыгана, не то на азербайджанца. — Мы ж не сделаем тебе ничего плохого, мы только доставим тебе море удовольствия.

— Ты никогда не пробовала трахаться сразу с тремя, а, малышка? — Рыжий схватил ее за плечи и прижал к себе. — Это класс! Тебе даже не придется джинсики снимать, ясно? Только пошире ротельник раззявь — и все дела!

— Леха шутит! — вступил в беседу третий, коротко стриженный здоровяк в красном вельветовом пиджаке. — Леха минет не уважает. Леха трахает по старинке. Знаешь, как в народной частушке: если б я имел коня, это был бы номер. Если б конь имел меня — я б, наверно, помер… — Он раскатисто загоготал. — Леха одной бабе как-то вставил, чуть пополам ее не развалил. Гы-гы-гы!

— Помогите, пожалуйста!.. Прошу вас, помогите!

Мольба о помощи адресовалась проходившей мимо паре. Мужчина замедлил было шаги, однако его спутница буквально повисла на его руке и поволокла прочь, потому что рыжий схватил пленницу двумя пальцами за щеки, сжал и злобно прорычал:

— Домой захотелось, сучара? А о чем ты думала, когда в кабаке жрала на наши бабки? Мы на тебя двести баксов просадили, а теперь к мамочке захотела, сука?

— Пойдем, Коля! — радостно зашипела женщина. — Она с ними, ты же видишь! Не ввязывайся!

Хитрую уловку уличных приставал оценила и несчастная жертва. Девушка в отчаянье стала озираться по сторонам, тщетно ища подмоги. Наверное, она или не видела сидящего поодаль на лавочке мужчину, или не надеялась на его помощь.

Но троица гуляк немало удивилась при виде идущего к ним мужика, который только что кемарил на скамейке. Вначале они подумали, что хромой ковыляет куда-то по своим делам, однако тот остановился прямо перед ними и тихим голосом, не терпящим возражений, бросил:

— Отпустите девушку!

Такая наглость возмутила рыжего, по-видимому бывшего в троице заводилой. Он оставил девушку в покое и недоуменно уставился на мужчину.

— Ты что-то там прошамкал, чмо, или мне послышалось?

Варяг если и питал слабую надежду на мирный исход конфликта, теперь окончательно понял, что без разборки не обойтись: таких слов в свой адрес — хоть бы и сказанных по пьяной лавочке — он не прощал никогда и никому.

— Я не прошамкал, козел, а сказал русским языком: оставьте в покое девушку, — повторил он, закипая яростью.

Наверное, решительность и стальные нотки его голоса возымели свое действие. Чернявый, то ли цыган, то ли азербайджанец, в момент отпустил девушку и спрятал руки за спину, а стриженый амбал в красном пиджаке с угрожающим видом двинулся на Варяга.

— Куда ты лезешь, хромой? — захрипел рыжий, взмахнув кулаком. — Тебе уже давно пора баиньки! Давай шлепай отседа! Ты ж не хочешь, чтобы тебе вторую ласту перебили? А то смотри, это мы быстро устроим!