Читаем Области тьмы полностью

Я просидел там около часа и выпил четыре чашки кофе. Проглядел пару газет, потом некоторое время порылся в базе данных, копящихся у меня между ушей, выбирая оттуда информацию по русской мафии — Организация, Брайтон-Бич, Маленькая Одесса у океана.

Я пытался не думать о том, что сказал Нестор.

Когда время подошло к обеду, в заведение набилось народу, и я начал раздумывать о том, что теряю время, но когда уже собрался уходить, Нестор кивнул мне из-за стойки. Я осторожно посмотрел вокруг и увидел парня лет под двадцать пять, заходящего в дверь. Он был тощ, жилист, носил коричневую кожаную куртку и чёрные очки. Он сел за пустой столик в дальнем углу ресторанчика. Я остался где сидел, и краем глаза смотрел, как Нестор отнёс ему чашку кофе и о чём-то переговорил.

Нестор подошёл, собрав по дороге пустые тарелки. Поставив тарелки на стойку, он шепнул мне:

— Я за тебя поручился, всё в порядке, иди договаривайся. — Потом он ткнул пальцем в меня и сказал: — Эдди, не подведи меня под монастырь.

Я кивнул и крутнулся на стуле. Потихоньку пошёл к дальней стене. Скользнул за стол напротив Геннадия и кивнул «привет».

Он снял очки и отложил их в сторону. У него были потрясающие голубые глаза, тщательно подбритая щетина, и его истощённость показалась мне тревожной. Героин? Суета? Мне-то откуда знать? Я ждал, чтобы он заговорил первым.

А он молчал. Когда пауза затянулась, он сделал едва заметный жест головой, что я воспринял как приглашение к разговору, Так что я прочистил горло и заговорил.

— Мне нужен краткосрочный заём на семьдесят пять тысяч долларов.

Геннадий потёр левую мочку, а потом покачал головой — «нет».

Я ждал — ждал, что он скажет что-нибудь ещё — но он, похоже, уже всё сказал.

— Почему «нет»? — спросил я. Он саркастично хрюкнул.

— Семьдесят пять тысяч долларов? — Он вновь покачал головой и отхлебнул кофе. У него был сильный русский акцент.

— Именно, — сказал я. — Семьдесят пять тысяч долларов. Это что, проблема? Господи.

Если бы до того дошло, я знал, что этот парень без задней мысли сунет мне нож в сердце — и если Нестор не соврал, с этого только начнётся — но меня его поведение начало раздражать, и я не собирался играть в эти игры.

— Да, — сказал он, — охуенная проблема. Я тебя не видеть раньше. И ты уже не нравишься.

— Не нравлюсь? Какого хуя мы вообще об этом говорим? Я не зову тебя на свидание.

Он вздрогнул, дёрнулся — может даже хотел достать нож там или пистолет, но по здравому рассуждению решил воздержаться, и просто обернулся через плечо, наверно теперь он злился уже на Нестора.

Я решил надавить.

— Я думал, вы, русские, важные люди, ну ты понимаешь, крутые, серьёзные.

Глаза его расширились в ошеломлении. Потом он успокоился и решил всё-таки ответить.

— Я не серьёзный? Завалю тебя. Теперь уже я саркастично хрюкнул. Он задумался. Потом рыкнул:

— Иди на хуй. Что ты знать о нас вообще?

— На самом деле, немало. Я знаю про Марата Балагулу и аферу с налогами на бензин, и про сделку с колумбийской семьёй. Ещё… Михаил… — Я изобразил, что мучительно пытаюсь вспомнить. — …Шмушкевич?

По выражению его лица я понял, что он не совсем понимает, о чём я говорю. Он ведь был ещё ребёнком, когда в восьмидесятые вовсю работала так называемая пирамида подставных нефтяных компаний, качая бензин из Южной Америки и подделывая налоговые декларации. Да и бог его знает, о чём молодёжь треплется, когда собирается вместе — вряд ли о великих аферах прошлого поколения, это уж точно.

— Ну и… что? — спросил он. — Ты коп?

— Нет.

Когда я ничего больше не добавил, он начал подниматься, чтобы уйти.

— Знаешь, Геннадий, — сказал я, — не выступай, а?

Он встал из-за стола и посмотрел на меня, явно решая, стоит ли ему убить меня прямо здесь или подождать, пока мы выйдем на улицу. Я не мог поверить, что так нагло себя веду, но почему-то чувствовал себя в безопасности, знал, что мне ничего не будет.

— На самом деле я пишу про вас книгу, — сказал я. — Я ищу фокус — с чьей точки зрения рассказывать историю… — Я помедлил пару мгновений, а потом выдал: — Вроде тебя, Геннадий.

Он переступил с ноги на ногу, и я понял, что угадал.

— Какую книгу? — сказал он поразительно тихо.

— Роман, — ответил я. — Сейчас он только приобретает форму, но я собираюсь придать ему эпический характер, победу над несчастьями, в таком ключе. От лагерей до… — Тут я замолчал, запнулся, понимая, что могу его потерять. — Я хочу сказать, если подумать, — быстро продолжал я, — итальяшки до недавнего времени были у руля, но эта вся семейная хрень, люди чести, трум-пум-пум, трам-пам-пам, это всё стало клише. Люди хотят чего-нибудь нового. — Пока он раздумывал над моими словами, я решил добить мяч. — Так что мой агент думает, что права на съёмку фильма пойдут нарасхват.

Геннадий помедлил миг, а потом снова сел в ожидании продолжения.