Читаем Области тьмы полностью

— Я сейчас не в той форме, чтобы выходить из дому, но скоро мне придётся кой-куда сбегать… и мне нужно забрать костюм из химчистки. Могу я попросить тебя спуститься за ним? И может, ты заодно принесёшь чего-нибудь нам на завтрак?

— Конечно.

— И ещё аспирина бы.

— Конечно.

Стоя передо мной в трусах, Верной казался тощим и в некотором роде жалким. Ещё с такого близкого расстояния я видел морщинки на лице и серые пряди волос на висках. Кожа его тоже постарела. Внезапно я увидел прошедшие десять лет. Без сомнения, глядя на меня, Верной думал — с точностью до — о чём-то подобном. От этого в животе у меня появилось мерзкое ощущение, особенно в сочетании с тем, что я пытался подлизаться к нему — к моему дилеру — соглашаясь сбегать вниз за его костюмом и за едой на завтрак. Я был потрясён, как быстро всё встало на место, отношения дилер-клиент, как легко достоинство было принесено в жертву в обмен на гарантированный пакетик, или грамм, или болик, или, в нашем случае, колесо, которое обойдётся мне в большую часть месячной ренты.

Верной прошёл через комнату к старому бюро и вытащил кошелёк. Пока он рылся там в поисках денег и квитанции из химчистки, я заметил «Boston Globe», лежащий на стеклянном столике. На передовицу они вынесли опрометчивые комментарии министра обороны Калеба Хейла насчёт Мексики, но с чего, спросил я у себя, житель Нью-Йорка читает «Boston Globe»?

Верной повернулся и подошёл ко мне.

— Возьми мне поджаренную английскую оладью с яичницей и сыром, к ней канадский бекон и обычный кофе. И себе чего хочешь.

Он дал мне купюру и маленький синий квиток. Я сунул квиток в нагрудный карман куртки. Посмотрел на купюру — на хмурое бородатое лицо Улисса С. Гранта — и протянул её назад.

— Что, ваша местная закусочная будет разменивать полтинник ради английской оладьи?

— Почему бы и нет? Хуй с ней.

— Я заплачу.

— Как хочешь. Химчистка на углу Восемьдесят девятой, а закусочная сразу за ней. В том же квартале магазин газет, там можно купить аспирин. Да, возьми мне заодно «Boston Globe».

Я посмотрел на газету на столе. Он перехватил мой взгляд и сказал:

— Это вчерашняя.

— А, — сказал я, — а сейчас ты хочешь сегодняшнюю? — Да.

— Ладно, — сказал я и пожал плечами. Потом развернулся и пошёл по узкому коридору к двери.

— Спасибо, — сказал он, идя за мной следом. — Послушай, когда ты вернёшься, мы порешаем кой-чего в плане цены. Всё обсуждаемо, правда?

— Да, — сказал я, открывая дверь, — скоро буду.

Я услышал, как за спиной закрылась дверь и пошёл к лифтам.

По дороге, вниз я старался не думать о том, как погано мне от всего этого. Я убеждал себя, что его качественно отметелили, что я делаю ему одолжение, но слишком уж накатили воспоминания о прошлом. Я помнил часы, проведённые в разных квартирах, ещё до Вернона, в ожидании, пока покажется человек, мы вымученно поговорим, и сколько нервной энергии уходит на то, чтобы держать себя в руках, пока не наступит этот славный момент, когда можно уйти, свалить… отправиться в клуб или домой — став легче на восемьдесят баксов, ну и пусть, зато на целый грамм тяжелее.

Старые дни.

Было это больше десяти лет назад.

Так что за хуйню я творю сейчас?

Я покинул кабину лифта и вышел через крутящиеся двери на площадь. Пересёк Девяностую улицу и пошёл в направлении Восемьдесят Девятой. Нашёл магазин газет посреди квартала и зашёл внутрь. Верной не сказал, аспирин какой фирмы предпочитает, так что я взял коробку своего любимого, сверхсильного экседрина. Посмотрел на газеты, выложенные на прилавке — Мексика, Мексика, ещё раз Мексика — и взял «Globe». Пробежал передовицу в поисках намёка на то, зачем Верной её читает, единственное, что я нашёл, это заметку про грядущий суд по поводу ответственности за продукт. В заметке была ссылка на большую статью внутри. Международная химическая корпорация, «Эйбен-Химкорп», будет защищаться в массачусетском суде по обвинению в том, что её весьма популярный антидепрессант, трибурбазин, заставил девушку-подростка, которая принимала его две недели, убить лучшего друга, а потом себя. Может, это компания, на которую работает Верной? «Эйбен-Химкорп»? Вряд ли.

Я взял газету и экседрин, заплатил и пошёл на улицу. Потом направился в забегаловку, над которой я увидел вывеску «Роскошная Закусочная», она оказалась из тех старомодных заведений, которые разбросаны по всему городу. Наверно, тридцать лет назад она выглядела точно так же, как сегодня, может, сюда ходили те же клиенты, и потому она, что любопытно, стала живой связью с прежней версией этого района. Или нет. Может быть. Не знаю. В любом случае, это была дешёвая рыгаловка, и во время ланча туда набилось прилично народу, так что я зашёл внутрь и встал в очередь.

Испанец в возрасте говорил за прилавком: — Не понимаю. Не понимаю. Я что говорю, зачем вообще это всё? Им не хватает проблем здесь, они едут туда и снова создают проблемы? — Потом он посмотрел налево: — Чего?

Там у гриля стояли два парня помоложе и говорили друг с другом на испанском, явно прикалывались над ним. Он всплеснул руками.