Читаем Обитель Солнца полностью

— Видел у стражников, — так же тихо, почти неузнаваемым голосом отозвался Грэг. Аэлин помчалась к лежавшим без чувств стражникам и быстро обыскала их. Кольцо с несколькими ключами и впрямь висело у одного из них на поясе. Аэлин сняла его и помчалась к клетке.

Грэг опасливо отступил. Он будто чего-то очень сильно боялся. Аэлин было невыносимо видеть его таким.

— Тебе нельзя здесь быть. Я не хотел, чтобы ты приходила, — продолжал шептать Грэг. — Это существо, оно… ты не представляешь, что оно может сделать.

Аэлин закусила губу, методично пробуя ключи и пытаясь придумать дальнейший план побега. Она готова была прорываться с боем, если придется.

Наконец, дверь камеры поддалась. Аэлин распахнула ее, но Грэг отчего-то попятился внутрь вместо того, чтобы потянуться к свободе. Он обхватил себя руками и, казалось, задрожал.

— Папа? — обратилась Аэлин. — Нам нельзя медлить, прошу тебя. Идем!

— Аэлин, я… я… — Он будто терялся в словах. Никогда прежде она не видела его таким. Даже в самые тяжелые моменты жизни.

— Папа, я знаю, он пытал тебя, — начала она.

— Да… — тихо ответил Грэг.

— Но больше он не посмеет. Я уведу тебя, клянусь всеми богами Арреды. Идем же! — Она заметила, что он начал дрожать сильнее. — Папа, ты хоть сможешь идти?

Он неуютно потер плечи, будто пытался согреться, но не ответил.

Аэлин посмотрела на свою накидку и решительно сдернула ее с плеч.

— Так. Хватит. Тебе, похоже, холодно. Надень и уходим. Нас ждет Мальстен.

Она подошла, чтобы набросить накидку отцу на плечи, но тот опасливо отступил и увернулся. Накидка упала на пол.

— Папа, да что… — Аэлин осеклась, понимая, что не может пошевелиться. Лицо и голос все еще подчинялись ей, но тело будто обратилось в соляной столб. — Что происходит?

— Прости, — покачал головой Грэг. И теперь она поняла, почему он до этого шептал. Голос был чужим: выше, чем у отца и звучал иначе. Но ведь лицо! Это было его лицо, ничье другое. Как, во имя богов, это возможно?

Грэг начал медленно обходить Аэлин. Он перестал дрожать, выпрямился, хотя двигался по-прежнему с опаской, выставив одну руку чуть перед собой. Повинуясь чужой воле, Аэлин протянула ему свой паранг и вновь замерла. Выйдя из клетки, он закрыл дверь, после чего несколько раз провернул ключ в замке и вынул его из скважины.

— Ты… Дезмонд? — спросила Аэлин, пока голос еще повиновался ей.

Он не ответил, продолжая держать ее под контролем.

— Где мой отец, бесы вас забери?! — воскликнула Аэлин.

Самозванец покачал головой.

— Прости, — повторил он, поспешив вверх по лестнице и скрывшись в темноте. Аэлин еще несколько минут стояла без движения. Лишь когда подземелье погрузилось в полную тишину, тело вновь начало повиноваться ей. Однако теперь ей это не помогало, потому что она оказалась в ловушке, тщательно спланированной Бэстифаром.

* * *

Дезмонд Нодден двигался шаткой походкой по коридорам дворца. Пережив небольшую расплату за контроль над Аэлин Дэвери, он неспешно направился прочь из подземелья. Оно угнетало, давило на него, наводило страх и вызывало ощущение брезгливости. Дезмонд не мог отделаться от ассоциации с подземельями Красного Культа, в которые ему грозило попасть три года назад.

Но я там никогда не окажусь, — успокаивал он себя. — Я справился с задачей, и Бэстифар… он мне должен.

Он в который раз понял, что испытывает неконтролируемый страх перед настроем Бэстифара. Зависит от него.

Не этого ли боялся Мальстен Ормонт? — спросил себя Дезмонд. Ответа у него не было.

Отчего-то, несмотря на успешно выполненное задание, его душу снедала тягучая тоска и чувство жуткого одиночества. Сейчас, пребывая в костюме Грэга Дэвери, он, казалось, и чувствовал себя им. Пленником, брошенным в темницу. Хотя положение охотника казалось менее удручающим — его хотя бы искали. За ним явилась дочь и давний друг, он был кому-то нужен.

При мысли о явившемся сюда Мальстене Ормонте Дезмонд почувствовал, как по телу его пробегает волна дрожи. Он не представлял, как Бэстифар будет теперь себя вести, но предчувствовал нечто недоброе. Теперь, когда Мальстен здесь, от него можно было ждать чего угодно.

Дезмонд выругался про себя и испытал острое желание сорвать с себя многослойную маску, наложенную цирковым распорядителем Левентом. Она стала ему противна. Однако он решил, что не станет действовать импульсивно, а подождет распоряжения царя. Сейчас важнее всего показать, что в Грате может остаться один данталли — тот, кто искренне хочет жить в Малагории и не собирается сбегать. А ведь Ормонт, он сбежит! Обязательно сбежит снова, раз уже сделал это однажды. По крайней мере, Дезмонд на это надеялся.

В холле, у самого входа во дворец он услышал какой-то шум. Суета, выкрики. В одном из голосов он узнал Бэстифара и примерно распознал, в какую сторону царь направляется. При обилии в Малагории враждебных глазу красных оттенков ему нередко приходилось доверять слуху больше, чем зрению.