Читаем Обезьяний остров полностью

— А как ты догадался, что я тебя караулю? А я тебя вовсе не караулю, подумаешь, больно надо мне тебя караулить, словно у меня других дел нет, а я, между прочим, за порядок в целом отвечаю, я, между прочим, могу вовсе на КПП уйти и там весь день просидеть!

Конечно же, младший председатель даже не двинулся с места.

— Что-то жарко становится… — непринужденно зевнул Борис Арнольдович. — У вас всегда, что ли, так жарко в полдень?

Он зевнул непринужденно, а сам уже и за такие нейтральные слова опасался. Черт знает, какие еще нелепости на Острове существуют.

— О да! — обрадовался Мардарий. — У нас всегда к полудню жара становится невыносимой, да еще снизу тяжелый болотный дух идет. Сейчас лучше всего подняться на верхние ярусы, там свежий ветерок и простор. Сейчас, чтоб ты знал, и на пастбищах прекратили кормежку. Отдыхают наверху. Балдеют. Кто книжки читает, кто устные стихи придумывает, кто музыку. А кто и просто спит, подставив благодатному ветерку сытое брюхо… Пошли тоже наверх?

У Бориса Арнольдовича прямо язык зачесался, но он удержался от вопросов. Уяснил накрепко — все ответы гораздо легче получить, не спрашивая, а умело ведя повествовательную речь. Он развел руками, дескать, рад бы наверх, да не знаю, что из этого получится, развел руками и чуть не сверзился в болото.

— Вот, — Борис Арнольдович судорожно улыбнулся, — а вы говорите — наверх…

— Конечно, — улыбка у Мардария была до ушей, впрочем, в этом мире каждый имел рот размером в два кулака, — ты бы хотел всего враз, а всего враз не бывает! Надо постепенно, не спеша, не стремясь добиться сразу многого. Неужели там у себя, не знаю, на Полуострове, не знаю, на Материке, никогда по деревьям не лазал? Ну, в детстве-то? Совсем, что ли, забыл, как это делается?

«Ага, ты тоже не прочь все разузнать, не задавая прямых вопросов. Хитрый Митрий. В смысле, Мардарий…»

— Да было, конечно, лазал. Но один раз полез и свалился. А потом два месяца на вытяжке да еще хромал с полгода. Какой-то сложный перелом. С тех пор, сами понимаете, интереса к этому делу более не возникало. Так что навык, можно считать, — нулевой. Да еще комплекс на этой почве. Не-е-т, уж лучше от жары мучиться, чем с переломанными костями валяться. У вас небось со здравоохранением не очень?

Насчет здравоохранения Мардарий пропустил мимо ушей. А может, и не услышал, увлеченный замыслом затащить Бориса Арнольдовича под небеси.

— Да пустяки, не дрейфь, я тебя подстрахую, вот ставь эту ногу сюда, этой ногой берись за ту ветку, подтягивайся!..

— Нет-нет. Да мне и не подтянуться, а вдруг пальцы раскроются. Впрочем, я, конечно, могу, пожалуйста, если вы настаиваете, но имейте в виду, Мардарий, если свалюсь, вам же потом головы не сносить.

— Ну, ты о моей голове не беспокойся! Моя голова — не твоего ума дело! Не воображай, будто ты для нас такая ценность, что за тебя могут наказать младшего председателя! — Это Мардарий счел нужным опять напомнить о субординации.

— Да мне плевать на ваши порядки! Я, в конце концов, не ваш подданный!

— Ррр, — сказал Мардарий.

И Борис Арнольдович увидел такие клыки, какие накануне видел у тигра.

— Ррразорву за такие слова… А ну, марш наверх!

— Подчиняюсь насилию…

И полез Борис Арнольдович в указанном направлении. Так или иначе этому нужно было учиться. Так или иначе.

— Конечно, вам хорошо, — ворчал он, поднимаясь, — у вас, конечно, и ноги, как руки, и руки, как ноги. Да еще хвост вон какой. Попробовали бы вы на земле за мной угнаться. Или, например, в море. Вплавь.

— Ничего, — доносилось снизу, это Мардарий следовал по пятам, готовый поймать Бориса Арнольдовича на лету и наверняка способный на это, — поживешь на Острове, и у тебя все будет. И хвост, и ноги, как руки, и мех по всему телу. Так что, может, и ты со временем выйдешь в младшие председатели. Или даже в оберы. Но для этого нужно уметь лазать по деревьям и прыгать с ветки на ветку. Зато уметь плавать, наоборот, не нужно. Потому, что это противоречит… Не скажу чему.

«Важно, что противоречит, — подумал Борис Арнольдович, — а что касается хвоста и меха, то это ты, друг, заливаешь…»

Действительно, принять всерьез слова насчет хвоста и прочего Борису Арнольдовичу тогда и в голову не пришло. Слишком это диким показалось. Гораздо дичее прочего. Но не дичей же параллельного мира?..

— Все. Дальше не пойду, хоть что со мной делайте, — сказал Борис Арнольдович, устраиваясь поудобней в обширной развилке, — дальше ветки слишком тонкие.

— Говоришь так, будто что-то понимаешь в ветках. Да ладно, для первого раза достаточно. Я же говорю, постепенно всему научишься, все трудности преодолеешь. Зато посмотри теперь, какая красота кругом!

Мардарий, балансируя, прошел по толстой ветке до того места, где она угрожающе прогибалась, качнулся два раза и непринужденно перемахнул на соседний фикус. Где улегся в таком же гамаке из прутьев, в каком переводил дух его подопечный.