Читаем Обезьяний остров полностью

По мере приближения к берегу ему становилось все более ясно, что, пожалуй, придется еще немало пройти по пустынному пляжу в одних плавках, прежде чем удастся раздобыть какую-нибудь одежду. О своей родной одежде уже и вовсе не думалось. Берег ничем не напоминал ставшего почти родным гудаутского пляжа. Это крайне огорчало. Но не плыть же вдоль берега неизвестно сколько. А вдруг до Гудауты сто километров? Борис Арнольдович уже такой вариант рассматривал как чуть ли не самый благоприятный.

«…Это или спецпляж для привилегированных, или секретный полигон, или Турция, — сказал сам себе Борис Арнольдович, выходя из воды и чувствуя ни с чем не сравнимое удовольствие от ступания по твердой земле. — Но откуда тогда эти джунгли, которых не должно быть не только в Турции, но даже и вблизи спецпляжа? Откуда, черт побери?!»

Так Борис Арнольдович рассуждал сам с собой, озирая представшие перед глазами окрестности, которые состояли из неширокого, но очень чистого пляжа, покрытого мелким приятным песочком, а также густого леса, местами чуть не вплотную подступавшего к воде. Не нужно было обладать дипломом ботаника, чтобы с первого взгляда понять, как называется этот лес, увязанный бесчисленными лианами в единую упаковку.

И все же надежда теплилась: вот сейчас из джунглей выйдут незнакомые советские люди, объяснят, что здесь заповедная спецзона, в которой искусственно создан тропический уголок для научных и стратегических целей, поругают, но, взяв какую-нибудь подписку, покажут дорогу. Возможно, накормят и дадут что-то из одежды… Кстати, кушать, как и одеться, хотелось сильней и сильней. Все-таки человек так устроен, что обязательно ощущает неуверенность и дискомфорт, если долго живет неодетым.

— Ого-го-о! — закричал Борис Арнольдович, сбросив на песок ласты и подводное ружье.

Кричать было боязно. Однако и не кричать — тоже. Туча ярких птиц взметнулась над джунглями. А больше ничего не произошло. И не произойдет, тоскливо подумалось Борису Арнольдовичу, согласному хоть на Турцию, хоть на Индию, потому что солнце должно было вот-вот скрыться за деревьями. Но именно в этот момент среди густой листвы возникло какое-то движение и на пляж выскочил тигр.

«Сволочи! — подумал Борис Арнольдович про неизвестных хозяев местности. — Распускают своих, понимаешь…» И стал озираться по сторонам в поисках какого-нибудь средства защиты, но никакого средства не нашлось. Не мог же он посчитать им подводное ружье. Между тем тигр, заметив пищу, приготовился к прыжку.

4

Борис Арнольдович второй раз за один день почувствовал себя мертвым. Второй раз — это много для одного человека, который к тому же не каскадер и не доброволец эксперимента на выживание.

Тигр совсем было прыгнул, но тут мелькнула стремительная тень другого существа, не такого крупного, зато не менее решительного. И даже более. Что-то Бориса Арнольдовича схватило, поволокло, подсадило. А дальше уж его тело сообразило само — оно уцепилось за нижние ветки какого-то дерева, подтянулось и через минуту стало недосягаемым для зубов и лап полосатого зверя, который лишь удивленно лупал глазами да позевывал, провожая взглядом ускользнувшую добычу.

На сей раз Борис Арнольдович быстрее пришел в себя, нежели после первого спасения, видимо, начал адаптироваться к роли спасаемого. Он обнаружил, что сидит на огромном тропическом дереве, внизу метался посрамленный тигр, а вокруг, на ветках, располагались большие хвостатые обезьяны. Около десятка. И одна обезьяна-спасительница протягивала Борису Арнольдовичу что-то продолговатое.

— На, поешь, ты, наверное, голоден, — запросто сказала обезьяна, отчего Борис Арнольдович чуть не свалился с дерева.

— Брось, Нинель, ты же видишь, он дикий, да еще и перепугался, трясется весь, — донеслось сверху.

И тут все загалдели наперебой. Борис Арнольдович только головой крутил да глаза выпучивал, забывая закрывать сам собой распахивающийся рот. Нинель тыкала ему каким-то местным плодом в зубы, а он рассеянно откусывал и жевал, жевал и откусывал, не решаясь включиться в общий галдеж, ему казалось, что, скорей всего, он таки погиб в зубах зверя или еще раньше, в волнах бушующего моря, ибо если он не погиб, то что вообще происходит? Где он? Почему обезьяны говорят? По-русски!

Впрочем, через некоторое время, по крайней мере, одну вещь Борис Арнольдович понял отчетливо — местные плоды хороши. И насыщать ими голодную утробу чертовски приятно. А по вкусу они напоминают одновременно и свежий апельсин, и мясные пельмени. Как ни странно. Никогда бы и в голову не пришло, что такое сочетание может доставить удовольствие.