Читаем «Обезглавить». Адольф Гитлер полностью

— Вера наших офицеров и солдат в победу достойна самой высокой оценки, — поддержал Леопольд, — В тяжелых и неравных условиях они проявляют чудеса храбрости. Я восхищен защитниками Льежа.

— Их мужество войдет в историю Бельгии. Подвиг их бессмертен, — ответила Елизавета, подошла к карте и, внимательно посмотрев, на нее, обратилась к Леопольду, — Как это понимать? — показала рукой на синие стрелы, острыми клиньями расчленившие территорию Бельгии.

— Мы вынуждены отступать, — сдержанно пояснил Леопольд, — Мы наладили контакты с французским и английским командованием и приняли решение произвести перегруппировку, отвести наши войска за линию Антверпен—Намюр.

Он показал эту линию на карте.

— Отвести войска с занимаемых позиций? — недоуменно спросила Елизавета. В ее понятии любое отступление, пусть даже прикрытое хитроумным военным выражением «перегруппировка войск»; в конечном итоге означало оставление врагу части территории Бельгии, с чем она не могла смириться. — С такими, как у нас офицерами и солдатами отступать? С ними можно стоять насмерть, как это делают герои Льежа!

— Иного выхода нет, — спокойно, будто речь, шла о давно решенной проблеме, не вызывавшей сомнения, прозвучал ответ Леопольда.

И это его спокойствие, и новая линия обороны в глубине Бельгии, которую он показал и которую теперь предстояло занять войскам, и карта страны, расчлененная синими линиями, настолько ошеломили Елизавету, что она слепым шагом отошла от стола и беспомощно опустилась на стул. Всем своим существом она противилась любому отступлению.

— Все ли вами взвешено и учтено? — спросила она строго. — Ведь это отступление. Понимаете? Отступление!

— Наши войска ведут ожесточенные оборонительные бои, давая возможность союзникам занять позиции на рубеже Антверпен—Намюр, чтобы достойно встретить противника. Маневр наших войск вынужденный, по крайне нужен. Здесь учтены все обстоятельства.

В кабинете повисла напряженная тишина, которую вскоре нарушил прерывистый гул немецких бомбардировщиков. В динамике, стоявшем на столе Леопольда, раздалось мягкое, но настоятельное предупреждение: «Ваше величество, объявлена воздушная тревога».

— Мама, — обратился Леопольд к Елизавете настоятельно, — наши генералы, офицеры, солдаты и я лично преклоняемся перед вашим мужеством. И все же… Все же Вам лучше отправиться в Брюссель.

— Я должна уехать в Брюссель? Почему?

— Здесь опасно для жизни.

Елизавета медленно поднялась, величественно стала перед Леопольдом.

— Вы забываете, — заговорила твердо, — что я — королева Бельгии и в часы тяжелых испытаний должна быть вместе с нашими офицерами и солдатами. Присутствие королевской семьи на фронте придает войскам уверенность в победе. Нет, я отсюда никуда не уеду, — отрезала она решительно.

— Но, здесь опасно, — попытался Леопольд настоять на своем, однако Елизавета прервала его.

— Сейчас вся Бельгия в опасности. И очень важно, чтобы в это время каждый бельгиец нашел свое место. Для меня оно здесь, на фронте, с моими солдатами и офицерами.

— Но, мама. Штаб полагает…

— Пусть штаб занимается войсками, а не королевой Бельгии. Ею я займусь сама, — крайне недовольно ответила Елизавета и решительно вышла.

* * *