– Вы предложили множество версий, забыв о самой важной дате — девятого мая. В этот день президент всегда появляется в Александровском саду, о чем знают все. Не нужно даже ничего высчитывать. Помните, как у Форсайта? «Шакал» был уверен, что де Голль появится у памятника Неизвестному солдату, под Триумфальной аркой. Это был точный расчет. Глава государства не может позволить себе оказаться трусом и не почтить в этот день память павших. К тому же де Голль был генералом, а наш президент — подполковник. А для таких людей характерно особое отношение к той войне, к фронтовикам, отдавшим свои жизни за нашу победу. Даже если мы попытаемся уговорить президента не появляться девятого мая в Москве, он все равно приедет. Могила Неизвестного солдата — единственное место, о котором заранее известно, что в определенные дни и часы здесь обязательно появится глава государства. Если Гейтлер решил нанести удар, то он может попытаться это сделать девятого мая.

– Не сможет, — возразил Богемский. — Уже много лет подготовка к таким мероприятиям проводится по устоявшемуся распорядку: мы оцепляем сад, выставляем посты, задействуем наших переодетых сотрудников. Ни один посторонний не сможет оказаться в саду в момент возложения цветов. Ни один человек. Это исключено. Скорее можно предположить, что Гейтлер попробует завербовать кого-нибудь из солдат кремлевского полка. Но их тоже проверяют.

– Я не об этом, — мягко заметил Владимир Владимирович. — Гейтлер точно знает, что президент прилетит на праздник. Обратите внимание, как он обычно разрабатывал свои операции. Гельмут Гейтлер по-своему уникальный профессионал и планировал операции с учетом психики не только нападавших, но и самой жертвы. Он умеет просчитывать поведение интересующего его лица. Если Гейтлер так давно занимается нашим президентом, то он точно знает, что девятого мая глава государства будет в Александровском саду. Я думаю, точка пересечения наших и его интересов именно там. Гейтлер обязательно учтет в своих планах психотип нашего президента.

Филатов нахмурился. Он понимал, о чем говорит этот пожилой эксперт.

– Вы можете себе представить, чтобы глава нашего государства отменил возложение цветов девятого мая? — продолжал Владимир Владимирович. — Ни один президент в нашей стране не пойдет на такое. Даже под угрозой террористического акта. Уважение к памяти погибших и к подвигу фронтовиков генетически заложено в каждом из нас. Гейтлер это прекрасно понимает.

Все молчали. Даже Богемский не стал больше спорить. Дронго решил, что нужно поддержать своего старого друга.

– Давайте решим, что девятое мая — это тот самый день, когда все должны проявить максимум внимания, — предложил он. — В любом случае охрана должна быть особенно строга с учетом психохарактеристики уже самого Гейтлера. Необходимо учитывать и его особенности. Для этого мы здесь и собрались.

Богемскому явно не понравились слова эксперта, но он промолчал. Генерал Филатов кивнул в знак согласия. На этом совещание закончилось.

РОССИЯ. МОСКВА. 9 МАЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК

Это был особый день для всех граждан бывшего Советского Союза. И для многих людей во всем мире. Но в Европе этот праздник традиционно отмечали восьмого мая, а в СССР — именно девятого, отдавая дань памяти миллионам погибших в самой страшной войне в истории человечества. На этой памяти нередко пытались спекулировать, называли невероятные цифры потерь, пытались опорочить имена победителей. Но сам факт победы невозможно было изменить или опровергнуть. Именно Советская Армия сумела дать отпор лучшей армии, когда-либо созданной европейской цивилизацией, и не только выстоять, но и победить. Победить — несмотря на хваленую немецкую технику, искусство военных стратегов, образцовую арийскую дисциплину, а под конец и отчаянную стойкость солдат, сражавшихся до последнего патрона в обреченном Берлине, где даже десятилетние мальчишки с фауст-патронами в руках шли на верную смерть во имя ложных идеалов национал-социализма.

В это утро Александровский сад был привычно оцеплен. Сотрудники ФСБ и службы охраны президента рассредоточились по своим местам. Все было отработано годами, каждый знал свою точку. Участвовал в оцеплении и капитан Лугаев, занявший свой традиционный пост. Рядом с ним стоял старший лейтенант Стрельнев, с которым они работали весь последний год. К десяти часам утра должен был появиться президент и все руководство страны. Поэтому с самого утра в сад уже никого не пускали.