Поднявшись, президент быстро зашагал к двери. Сегодня все увидят его решительным и смелым. Каким и должен быть глава самого крупного государства в мире, страны с уникальной культурой, литературой, наукой, имеющей глубокие исторические корни. Он поднял голову. Ему бывало трудно, очень трудно. Но он всегда помнил об ответственности, лежащей на его плечах, и старался ей соответствовать. Изо всех сил старался. Как у него получилось, пусть теперь рассудит история. До следующих президентских выборов оставалось менее года…

РОССИЯ. МОСКВА. 1 МАЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ

В этот день по всей России проходили традиционные первомайские демонстрации, оставшиеся в наследство еще от тех великих времен, когда эти шествия превращались в триумфальные праздники, организованные самой властью. В последние годы первомайские демонстрации выглядели значительно скромнее, к тому же их часто использовала левая оппозиция и профсоюзы, выдвигая лозунги в защиту прав трудящихся. Обычно в этот день для транспорта перекрывались многие центральные магистрали столицы, а на работников милиции ложилась особая ответственность по охране порядка на улицах, заполненных многочисленными толпами людей.

Проверки лиц, арендующих жилье, продолжавшиеся уже несколько дней, завершились тоже в этот день. На северо-западе столицы была обнаружена квартира, которую неизвестная женщина снимала за пятьсот долларов в месяц. Когда туда в одиннадцатом часу утра ворвались сотрудники спецназа, квартира оказалась пустой. Но хозяйка жилья, работавшая в фотоателье и обладающая хорошей памятью на лица, сразу же узнала в предъявленной ей фотографии свою постоялицу. Теперь не осталось никаких сомнений, что Рита Хайден находится в городе и готовится осуществить террористический акт под руководством своего бывшего шефа Гельмута Гейтлера.

На квартире оставили засаду, догадываясь, однако, что для Риты Хайден это лишь запасное убежище, а появиться она может совсем в другом месте. По предложению Дронго поиск усилили в Центральном округе, на улицах, примыкающих к Кремлю. Фотографию Риты Хейден получил каждый постовой милиционер, каждый участковый, каждый сотрудник госавтоинспекции.

Второго мая генерал Филатов собрал совещание. Каждый день мог стать решающим. Никто не знал, где и когда именно Гейтлер нанесет удар. Аналитики высказывали разные предположения. По их предложению глава государства отказался от поездок на автомобиле и передвигался в пределах столицы исключительно на вертолете. Все его возможные встречи на эти дни были отменены, визит в Новгород, заранее объявленный по телевидению, отложен. Но никто по-прежнему не знал, где и когда…

Аналитическая группа состояла из нескольких специалистов, привлеченных к работе из различных спецслужб, в том числе ГРУ, ФСБ и СВР. По личному разрешению генерала Филатова к ее работе был привлечен и Дронго. Они разрабатывали собственные планы возможного нападения, стараясь предугадать логику Гейтлера. Было очевидно, что тот, обладая в подобных делах огромным опытом и будучи настоящим профессионалом, сумеет придумать такую схему террористического акта, которая обеспечит его успех.

Следственная группа ФСБ, работавшая по взрыву в здании межведомственной комиссии, пришла к выводу, что взрывчатку туда пронес неустановленный офицер, который погиб вместе с остальными. Ничего другого предположить было невозможно. Всех живых проверяли по несколько раз, останки всех погибших идентифицировали. В этом был своего рода компромисс, когда объявили, что террорист, скорее всего, тоже погиб. Однако руководство ФСБ такой доклад не удовлетворил. Им хотелось знать, кто и зачем устроил взрыв, уничтоживший столько офицеров. К тому же теперь их не могли похоронить всех вместе, иначе получалось, что убийца окажется вместе со своими жертвами.

Третьего мая аналитики собрались снова. Все ясно представляли, что каждый следующий день может оказаться последним. Но по настоянию своей службы безопасности на майские праздники президент улетел в Сочи и должен был вернуться лишь к девятому числу, чтобы традиционно возложить цветы к могиле Неизвестного солдата в Александровском саду.

Среди аналитиков, приглашенных для разбора ситуации, присутствовал и старый знакомый Дронго, бывший сотрудник Первого Главного Управления КГБ СССР Владимир Владимирович. Старик явно благоволил Дронго и почти все время молчал, сидя чуть в стороне, слушая более молодых и энергичных специалистов. Но когда все закончили говорить, он попросил слово. Собравшиеся разом замолчали — всем было интересно услышать, что скажет старейший эксперт. Тот, оглядев присутствующих, произнес: