Примечания

¹ То же самое сказал уже Коперник: «Я, с своей стороны, полагаю, что тяготение не что иное, как некоторое природное влечение, врожденное разным частям божественной премудростью творца вселенной, чтобы они стремились к единству и целостности, соединяясь в форму шара. Следует думать, что свойство это присуще даже солнцу, луне, а также и прочим блестящим звездам из числа планет, для того чтобы в силу его влияния они пребывали в своем круговидном движении; тем не яснее они различным образом совершают свое круговращение» (“Nicolai Copernici Torinensis De revolutionibus orbium coelestium”[105]. Lib. I, Сар. IX. – Ср. “Exposition des Découvertes de M. le Chevalier Newton”[106], par m. Maclaurin, traduit de l’Angleis par m. Lavirotte (Paris, 1749, стр. 45).

Гершель, очевидно, убедился, что если мы не станем, подобно Картезию, объяснять тяготение толчком извне, то неизбежно должны будем признать некую присущую телам волю. Non datur tertium[107].

Прибавление к 3-му изданию.

² Который ближе его сердцу, чем любое знание или истина на свете.

Прибавление к 3-му изданию.

³ Вслед за ним повторил ее и Цицерон в двух последних главах своего “Somnium Scipionis”[108].

Прибавление к 3-му изданию.

⁴ Также Maclaurin в своем “An Account of Sir Isaac Newton’s Philosophical Discoveries, in Four Books”[109], p. 102, делает этот принцип своей исходной точкой.

Прибавление к 3-му изданию.

⁵ «Что же из того, что все отцы Церкви говорят так, – а я говорю иначе» (лат.).

<p>Языковедение</p>

Под этой рубрикою я хочу поделиться только одним наблюдением, которое я сам сделал в последние годы и которое до сих пор, кажется, ускользало от общего внимания. А что оно тем не менее заслуживает последнего, это доказывает изречение Сенеки: Mira in quibusdam rebus verborum proprietas est, et consuetudo sermonis antiqui quaedam efficacissimis notis signat (L. Annaei Senecae. “Epistulae morales ad Lucilium”, Epist. 81[110])¹. И Лихтенберг говорит: «Кто сам много думает, тот постигает, что много мудрости внесено в язык. И невероятно даже, чтобы мы все его вносили туда сами: нет, в самом языке, действительно, таится много мудрости».

Во многих, а быть может, и во всех языках, действие бессознательных, даже безжизненных тел выражается с помощью глагола «хотеть»; им, следовательно, наперед приписывается известная воля, но никогда не приписывается им познание, представление, восприятие, мышление: я не знаю ни одного выражения, которое заключало бы в себе последний смысл.