Читаем О вас, ребята полностью

Он залег на обочине у поворота. Когда одна из машин, возвращавшихся в тыл, поравнялась с ним, разведчик подпрыгнул, уцепился руками за борт и влез в кузов.

Смоляков решил отъехать от передовой километров на десять. Он предполагал, что так далеко тревога не распространится. Машина прошла километров семь и стала тормозить. Смоляков выглянул из-за борта. Впереди на дороге роились огоньки. Один из фонарей сигналил срочную остановку. Водитель на секунду включил фары. Два луча осветили группу солдат и дома какой-то деревушки.

Через задний борт Смоляков спрыгнул на дорогу, скатился в канаву и второй раз за эту ночь услышал предательское громыхание железа. В канаве валялся лист жести. Разведчик метнулся к забору и лег под ним. Но ломкий хруст железа долетел до гитлеровцев. Они побежали к канаве, открыв на ходу беспорядочную пальбу из автоматов. Смоляков вскочил, в три прыжка достиг угла забора, завернул и помчался вдоль него. Еще угол… Еще поворот… И тут он наткнулся в темноте на кого-то. Руки вцепились в живое тело, подмяли его под себя. Уже падая, Смоляков почувствовал, что наскочил на какого-то подростка. Правая рука, подобравшаяся к горлу для мертвой хватки, ослабла и уперлась в землю. Он приподнялся над распростертой под ним фигуркой и услышал придушенный мальчишеский голос:

— Тикай! Тикай!

Но бежать уже было поздно: за углом слышался топот ног. Лучи фонариков жадно шарили по траве. Разведчик ухватился за забор, простонал от резкой боли в спине, но все же сумел перебросить туловище и ноги на другую сторону. Мешком плюхнулся он на землю, в какие-то колючие заросли, и выставил вперед автомат, зная, что настали последние минуты жизни.

Когда гитлеровцы появились из-за угла, свет их фонариков выхватил из темноты одинокого мальчонку. Он сидел на корточках под забором и растирал шею.

Паренька окружили. Он крутил головой и ничего не отвечал на яростные выкрики солдат, пока один из них не спросил по-русски:

— Ты бегал с дороги?

— Я-а…

— Что делал, русский свинья?.. Расстреляем! Приказ знал? Ночью только дом! На улицу — ни шаг!

Мальчишка встал во весь рост и, ослепленный фонарями, прикрыл глаза рукой.

— Чей? Откуда? — продолжал допрашивать солдат.

Другой сказал по-немецки:

— Похож на сына Стоедова… Спроси!

— Ты сын Стоедова?

Мальчишка оживился. Он знал, что у Стоедова — местного полицая, у которого жил лейтенант Мюллер, есть сын.

— Ага! — ответил мальчишка. — Сын…

— Что делал по ночам на дороге?

— Бегал за самогоном — батя послал! — лихо соврал мальчишка и добавил для верности: — Лейтенант Мюллер приказал! Только я не успел дойти до тетки Марьи — вас испугался… Побежал назад, а вы с автоматов — тр-р-р!

Солдаты знали и самогонщицу тетку Марью, и Мюллера. Все это было вполне правдоподобно, и гитлеровцы вернулись на дорогу — проверять проходившие по деревне машины. А мальчишка долго стоял под забором, а потом повернулся и шепнул в дырку между досох:

— Дядь! Ты еще там?

Разведчик привык молниеносно принимать решения, но на этот раз не знал, как поступить. Он понимал, что своим спасением обязан мальчишке, который случайно попался ему на дороге. И все-таки не торопился с ответом: мальчишка-то — сын полицая!

— Дядь! — снова услышал Смоляков тихий голос. — Не бойся: ушли они… А про меня не думай! Врал я все! Никакой я не сын Стоедова! Я Васька Прохоров. А батю у меня еще в сорок первом на фронте убили…

Была в этом тихом голосе такая подкупающая правда, что разведчик без колебаний поверил.

— Слышу! — отозвался он. — Лезь сюда!

Когда Вася осторожно перелез через забор и мягко, без единого шороха, прилег в зарослях рядом со Смоляковым, разведчик обхватил его за плечи, стиснул крепко и спросил:

— Ты деревню хорошо знаешь?

— Всю жизнь тут прожил!

— А вокруг?

— Что вокруг?

— Ну, леса, болота, тропки — знаешь?

— С закрытыми глазами куда хошь пойду! Хоть ночью… Мне темнота не мешает!

— Тогда вот что — подумай-ка, куда мне схорониться, да так, чтобы ни одна душа… Понимаешь?

Вася вскочил.

— Пошли!

Смоляков дернул его за рукав.

— Постой! Ты расскажи — куда? Потом еще одно дело… Держи бинт… Перевяжи — пуля задела.

Вася притронулся к спине разведчика и почувствовал мокрую гимнастерку.

— В крови все! — испуганно шепнул он.

— Ничего… Кости, кажется, целы… Царапнуло по самым лопаткам… Давай бинтуй! Бинтуй и объясняй, где надежное место.

Нащупав в темноте вспухшую кровоточащую борозду, след пули, Вася стал накладывать бинт.

Прикусив губы от боли, разведчик повторил:

— Объясняй, объясняй!..

— Я тебя в Короб сведу — там и с ищейкой не сыщут! Кивун и Сотенная ближе, но они неглубокие. А Короб никто до конца не знает. В седьмой «карман» только я да Ерема ходили.

Смолякову показалось, что от потери крови у него помутилось в голове. Он спросил:

— Это я брежу или ты чушь городишь? Что за коробы и карманы?

— Это пещеры, а не чушь! — обиделся Вася. — Я в них двести разведчиков запрячу, а тебя одного — и подавно!

— Откуда ты взял, что я разведчик?

— Не маленький! — недовольно проворчал Вася. — В деревне всех по тревоге подняли — тебя ищут!..

* * *