Читаем О вас, ребята полностью

— Что же это получается? — завопила самая крикливая бабенка, притащившая с собой подойник с испорченным молоком. — Вместо радости — гадости?

— В чем дело? — громко спросил председатель.

— А вот попробуй! — Она поднесла подойник к лицу председателя. — Нюхай!

Председатель понюхал с серьезным видом, строго посмотрел на женщину.

— Ты бы еще в керосиновую бочку попробовала доить! Мыть посуду надо, неряха!

В ответ все бабы подняли такую бурю, что, казалось, их не уймешь и до завтрашнего дня. Досталось и председателю, и трактористу, и их родственникам до десятого колена включительно.

Когда председатель из отдельных выкриков составил общую картину происшествия и попытался объяснить странный случай, он понял, что это не так-то легко. Он и сам не представлял, каким образом могло провонять молоко у всех коров в селе.

— Чем поили? — спросил он, напрягая голос.

— Известно чем. Не керосином! — послышался ответ. — Ты нам зубы не заговаривай! Правильно Мотря сказала — испоганили железиной всю деревню! К чертям такого коня! От старых и навоз в дело идет, а от этого один смрад!

Долго продолжалась перепалка. В нее включился тракторист. Затем на сторону председателя перешла часть мужиков. Но мальчишки не дождались конца: Никита вывел их из шумной толпы и за сараем, в котором стоял трактор, открыл вторую сходку.

— Прохлопал ты, Захарка! — сказал он, как всегда, без обиняков — в лоб. — Это старуха нагадила, а ты и не заметил!

Захарка растерянно заморгал ресницами, а Никита учинил ему настоящий допрос:

— Куда она вчера ходила?

— Никуда… На огород вечером…

— Что там делала?

— Не знаю…

— Долго была?

— Не…

— А ночью?

— Чего ночью?

— Не ходила никуда?

— Спал я… Не слышал…

Лицо у Никиты просветлело.

— Во! — выпалил он. — Тут ты и прозевал! Ночью она и напакостила!

Никита подумал и закончил непререкаемым тоном:

— Объявляю день отдыха! Спите… Ночью спать не придется!

* * *

Частоколы почти у каждой избы в деревне унизаны кринками, горшками, подойниками. Так крестьяне сушат посуду. Считается, что выжаренные солнцем, обвеянные ночным ветерком горшки и подойники дольше сохраняют молоко.

— Смотрите!.. Как ратники! — шепнул залегшим у коровника ребятам Васька Дроздов. — В учебнике по истории картинка есть: стоят ратники в шлемах с пиками — точь-в-точь как изгородь с горшками.

Никиту не волновали исторические сравнения. Он жил сегодняшним днем, вернее — ночью. Он не спускал глаз с избенки бабки Мотри.

Где-то скрипнула дверь.

— Замрите! — приказал Никита.

Ребята прижались к нагретой за день земле.

От бабкиной избы отделилась горбатая тень. Мотря постояла на дороге, потом исчезла.

Ребята продолжали лежать — надо было дождаться Захарку. Он появился у коровника двумя минутами позже.

— Ну? — нетерпеливо спросил Никита.

— Пошла! — выдохнул Захарка.

— Видели… Ты толком говори!

И Захарка рассказал все, что ему удалось выведать. Мотря с вечера готовилась к ночной вылазке. Она надергала в огороде целую корзинку чесноку, помочила его в круто посоленной воде. Обмотала длинную лучину старым тряпьем, налила в стеклянную банку какой-то жидкости. Захарка по запаху догадался, что это скипидар. На том и закончились нехитрые бабкины приготовления.

Когда наступила ночь, старуха раза три подходила к печке, чтобы проверить, — заснул ли Захарка. Видно, закралось в душе бабки сомнение: уж очень ей не везло последнее время. Захарка усиленно сопел носом, дрыгал ногами, похрапывал — всячески старался доказать, что спит.

Старуха поверила. Уложив в корзинку вымоченный в соленом растворе чеснок, склянку со скипидаром, обмотанную тряпицей лучину, она вышла. А Захарка поспешил к ребятам.

Никита раздумывал недолго. Он уже кое-что сообразил, но хотел проверить свою догадку.

— Ждите… С места не сходить! — шепнул он и скрылся в темноте.

Валенки старухи ступали мягко, неслышно. Как привидение, Мотря приблизилась к окошку, прорубленному в скотном дворе, швырнула туда пястку мокрого чеснока. Потом она подошла к белевшему на заборе перевернутому вверх дном подойнику, вынула из корзины лучину, мазнула ею внутри подойника и двинулась вдоль канавы к следующей избе.

Все прояснилось в голове у Никиты. Он подивился изобретательности старухи. Соль — приманка для коров. Они находили намоченный в соленом растворе чеснок и жевали его. А чеснок придает молоку нехороший привкус и запах. В деревнях были случаи, когда коровы съедали чеснок и молоко портилось, поэтому бабы не спутали бы запах чеснока с запахом керосина. Но старуха предвидела это. Чтобы сбить с толку колхозниц, она мазала подойники скипидаром. За ночь жидкость высыхала. Запах почти пропадал. Но стоило теплому молоку разогреть подойник, как скипидар давал себя знать. Запахи чеснока и скипидара смешивались, и самая опытная хозяйка могла подумать, что в молоко попал керосин.

Сообщив ребятам о своем открытии, Никита спросил:

— Что будем делать?

— Махнем к председателю! — предложил Васька Дроздов.