С либеральной концепцией права тесно связана либеральная концепция справедливости. В двух важных отношениях она отличается от той, что принята ныне: она основывается на вере в возможность открыть объективные, независящие от частных интересов нормы справедливого поведения; и ее интересует только справедливость поведения человека, или нормы, управляющие им, а не конкретное воздействие такого поведения на положение отдельных людей или групп. В противоположность социализму, либерализм ориентирован на коммутативную, а не на так называемую дистрибутивную (распределительную) или, как теперь чаще говорят, «социальную» справедливость.

Вера в существование норм справедливого поведения, которых нельзя изобрести, но можно обнаружить, покоится на том факте, что подавляющее большинство таких правил, бесспорно, действовало всегда и везде, и что любое сомнение в справедливости какой-либо нормы следует разрешать в контексте всего набора правил, принимая только те, которые совместимы со всеми другими. Иными словами, каждое правило должно служить формированию того же абстрактного порядка действий, как и все остальные, и оно не должно противоречить требованиям всех остальных норм. Справедливость каждого правила следует проверять по тому, является ли оно универсально применимым — в этом случае оно доказывает свою совместимость со всеми другими.

Часто утверждают, что вера либерализма в справедливость, независящую от частных интересов, вытекает из окончательно отвергнутой современной мыслью концепции естественного права. Но о зависимости от веры в естественное право можно говорить только в очень особом смысле слова, и тогда уж будет неверно, что правовой позитивизм опроверг эту концепцию. Спора нет, нападки правового позитивизма немало сделали для дискредитации значительной части традиционных либеральных верований. Предметом конфликта между учениями является утверждение правового позитивизма, что всякий закон есть (или должен быть) продукт (преимущественно произвольной) воли законодателя. Но раз признаны общие принципы самоподдерживающегося порядка, основанного на частной собственности и договорном праве, тогда внутри системы общепризнанных правил в силу общесистемной логики возникнут определенные вопросы и потребуются конкретные ответы — и подходящие ответы придется скорее открывать, чем произвольно устанавливать. Именно этот факт отражается правовой концепцией, что «данные обстоятельства» требуют применения этой конкретной нормы, а не всех других.

Идеал распределительной справедливости часто привлекал либеральных мыслителей и явился, видимо, одним из главных факторов перехода многих из них от либерализма к социализму. Последовательный либерал должен ее отвергнуть по двум причинам: не существует признанных общих принципов распределения, и их нельзя найти, а даже если бы удалось договориться о таких принципах, они не смогли бы действовать в обществе, производительность которого определяется тем, что свободные люди используют собственные знания и способности для достижения собственных целей. Гарантирование определенного дохода в качестве вознаграждения за определенные, измеренные любым способом достоинства или потребности требует совсем иного общественного порядка, чем тот спонтанный порядок, который возникает, когда люди ограничены только общими нормами справедливого поведения. Для этого требуется порядок (лучше сказать, организация), в котором человек принужден служить общей единой иерархии целей, и где ему приходится делать то, что требуется утвержденным планом действий. Если спонтанный порядок не служит какой-либо единой иерархии потребностей, но просто создает наилучшие условия для достижения множества индивидуальных целей, то организация предполагает, что все служат одной системе целей.

Чтобы гарантировать, что каждый получит то, что он заслуживает с точки зрения власти, нужна единая организация, охватывающая все общество. Но в таком обществе каждому придется выполнять предписания власти.

12. Либерализм и равенство