Читаем О Милтоне Эриксоне полностью

Предлагаю вашему вниманию пример, иллюстрирующий разработку испытания с учетом семейной организации. У ше­стнадцатилетнего юноши, недавно вернувшегося из психиат­рической больницы, наблюдался мучительный симптом, зак­лючающийся в засовывании различных предметов себе в зад­ний проход. Он делал это в ванной комнате, вставляя себе в анус различные овощи, бумагу, салфетки и т.д. После этого он оставлял ванную замусоренной. Его мачеха была вынужде­на убирать ее украдкой, чтобы другие дети не узнали о про­блеме старшего брата.

Какое же испытание могло подойти для лечения столь непри­ятного поведения? Ведь оно должно быть не просто более тяже­лым, чем проблема, чтобы парень отказался от своего поведе­ния, но должно также идти ему на пользу. Более того, оно дол­жно вызвать изменение в структуре организации его семьи.

Когда терапевт Маргарет Кларк поговорила с родителями, стало ясно, что вся проблема взвалена на мачеху мальчика, так же, как и проблемы других детей, в то время как отец всецело посвящал себя работе. Когда муж после развода остался с не­сколькими детьми на руках, он женился вторично и сбросил своих детей с их проблемами на новую жену. Ясно, что она обижалась, и это вносило напряженность в семейную жизнь. Когда проявилась проблема с мальчиком, родителям уже не ос­тавалось времени, чтобы разбираться со своим супружеским конфликтом. Вероятно, в этом и состояла одна из функций симптома.

Вопрос был в том, подвергнуть ли испытанию только самого мальчика или же всю семью. Было решено вовлечь всю семью, отчасти потому что у мальчика не было мотивации к измене­нию, отчасти для достижения структурного изменения, чтобы симптом стал ненужным. Следующим шагом стал выбор спосо­ба вовлечения семьи. Казалось логичным возложить ответствен­ность за процедуру испытания на отца, чтобы он отвечал за ре­шение проблемы и меньше загружал жену. Отец и сын должны были вместе выполнять задание каждый раз, когда проявлялся симптом. Итак, оставалось выбрать испытание, соответствую­щее симптому.

Окончательным вариантом был следующий. Каждый раз, когда мальчик засовывал себе предметы в анальное отверстие и замусоривал ванную, отцу по возвращении с работы сооб­щали об этом. Отец выводил подростка во двор и заставлял его выкапывать яму глубиной и шириной в метр. Затем маль­чик должен был положить в эту яму и засыпать землей все те предметы, которыми он замусоривал ванную. Как только симптом проявится снова, испытание должно повторяться, и так до бесконечности.

Отец педантично следовал указаниям, и через несколько не­дель симптом исчез. Это объясняется не только тем, что выпол­нение задания было делом нелегким. Мальчику просто переста­ло все это нравиться, что типично в случае верно выбранного испытания. Отец, довольный успехами сына, стал больше с ним общаться. Мать, довольная, что муж сумел решить такую ужасную проблему, стала более нежной с ним, так что пробле­ма сына перестала выполнять объединительную функцию. У мальчика и его семьи были и другие проблемы, поэтому терапия продолжалась, но конкретный симптом быстро исчез и больше не проявлялся.

Описанный прием испытания можно охарактеризовать как крайне удачный: оно изменило структуру семейной организа­ции, включив в решение проблемы уклонявшегося от ответ­ственности отца. Задание было более тяжелым, нежели симп­том, — поди попробуй выкопать глубокую яму в мерзлой почве осенью. Отец должен был при этом стоять на холоде, контро­лируя выполнение задания, и поэтому его отношение к повто­рению симптома становилось все более негативным. Мальчик, копая яму, получал достаточную физическую нагрузку. Кроме того, копание ямы имело метафорическое и парадоксальное значение по отношению к симптому. Подросток вкладывал предметы в отверстие, и терапевт дал ему задание вкладывать предметы в отверстие. Таким образом, процедура включала в себя не только тяжелое испытание, но также метафору, пара­докс и изменение в семейной организации. Как и большинство терапевтических процедур, тяжелое испытание тем лучше, чем больше аспектов ситуации затрагивает.

Тяжелое испытание как теория изменения

До сих пор мы обсуждали процедуру телого испытания как терапевтический прием, который можно считать одним из мно­гих возможных типов вмешательства с целью изменения. Если мы исследуем испытание в более широком контексте, оно пред­станет перед нами не просто приемом, а теорией изменения, охватывающей множество терапевтических приемов. Можно ли сказать, что любой метод лечения эффективен, потому что явно или неявно включает в себя испытание?