Читаем О Милтоне Эриксоне полностью

Эриксон был очень требовательным к себе как к врачу и такую же требовательность проявлял к своим практикантам. Он ожидал от терапевта тонкой наблюдательности, но еще больше — широкого спектра умений. Он подчеркивал, что терапевт должен использовать движения тела и позу для воз­действия на пациента. Часто он показывал, как движением головы или другой части тела следует выделять особо значи­мую идею. Он также считал, что терапевт должен уметь конт­ролировать свой голос, чтобы при передаче какой-либо мысли окрашивать слова разной интонацией. Он любил делать уда­рение на определенных словах в предложении и тем самым строить параллельное утверждение. Рассказывая о том, как давать пациенту объяснения, Эриксон в два раза усиливал ло­гическое ударение. Ведь порой различие, которое он подчер­кивал, было столь неуловимым!

Эриксон ожидал от врача глубокого знания психопатологии, тонкого понимания людей и их обычных социальных ситуаций, здравого смысла, острой наблюдательности и умения выражать себя в широчайшем спектре — от крайней авторитарности до полной беспомощности. Он также считал, что терапевт должен с актерским мастерством управлять своим телом и голосом. По­наблюдав за Эриксоном, я начал осознавать, какие качества необходимы, чтобы стать настоящим мастером психотерапии. Тогда же я стал подумывать о смене профессии — почему бы не заняться тем, что требует меньшего напряжения, например, преподавание или консультирование.

Одним из наиболее важных качеств Эриксона, пронизываю­щим всю его работу, было чувство юмора. Он находил смешное в любом явлении и обожал шутки, головоломки, каламбуры и неожиданные речевые обороты. Я уверен, что именно юмор уберег Эриксона от злоупотребления своей властью. Абсурд­ность человеческой природы и человеческих проблем часто ста­новилась предметом его шуток. Приведу пример. Однажды я советовался с ним по поводу одной молодой пары. Жена зли­лась на мужа за то, что он ходит за ней по пятам, особенно ког­да она по выходным занимается домашним хозяйством. Она шла на кухню — он отправлялся туда же, она выходила из дома — он выходил вслед за ней. Но больше всего ее раздражало, что он ходил за ней из комнаты в комнату, когда она пылесосила. Она пыталась запретить ему это делать, но он сказал, что старается остановиться, но почему-то не может.

Я спросил Эриксона, что же мне делать с этой парой. Он ответил, что решение здесь ясно, как божий день. Мне следует побеседовать с женой об этой проблеме и добиться ее согласия выполнять мои указания. В следующую субботу она должна пы­лесосить ковры, как обычно, и молча терпеть сопровождающего ее мужа. Закончив чистку ковров, она должна вынуть из пыле­соса мешочек с пылью, снова пройтись по всем комнатам и вез­де насыпать на пол кучки пыли. Она должна сказать: “Так-то вот”, — и не прикасаться к этой грязи до следующей субботы. Я проинструктировал жену так, как предложил Эриксон. Муж перестал ходить за женой по квартире.

Эриксоновская терапия, более чем какая-либо другая, зас­тавляет нас усомниться, подходит ли обычная логика для объяс­нения поведения и проблем человека. Эриксон прекрасно ужи­вался с парадоксом, в то время как многие люди пытаются его избежать. И когда мог, он строил свои действия в рамках пара­докса. Позвольте мне привести пример.