Читаем О медицине полностью

Весьма вероятно, что они могли бы что-нибудь придумать, освободившись от такой робости и могло бы быть найдено какое-нибудь уже испытанное средство.

Но для установления лечения в таких случаях не всегда помогает сходство явлений; а если когда и помогает, то во всяком случае это дело размышления, к какому врачебному средству следует преимущественно прибегать, принимая во внимание много сходных видов болезней и лечебных средств. Таким образом, когда врач встречается с подобным случаем, то он должен изыскивать средства, оказывающие помощь если не во всех, то хотя бы в более частых случаях. Для этого он будет искать новые пути, обращаясь не к скрытым явлениям, они ведь сомнительны и неясны, но к таким, которые могут быть исследованы, т. е. к явным причинам. Ведь имеет значение, произошло ли заболевание от утомления или от жажды, от холода или от жары, от бессонницы, или голода, или на почве злоупотребления пищей и в-ином, или от половой невоздержанности. Кроме того, врач должен знать, какова природа больного более ли влажное у него тело или сухое, крепкого ли он сложения или слабого, часто ли бывает нездоровье или редко, и, когда случится заболевание, то бывает ли оно в сильной форме или в легкой, на короткий ли срок или долгий; какой образ жизни вел больной — многотрудный или спокойный; живет ли он в роскоши, или соблюдает умеренность. Ведь в зависимости от этих и им подобных обстоятельств, приходится во многих случаях, устанавливать новые способы лечения.

Впрочем, нельзя проходить мимо этих вопросов, как будто они не возбуждают никаких возражений. Так и Эразистрат утверждал, что болезни возникают не от этих причин; ведь других лиц, да и тех же самых, но в другое время, не лихорадило после указанных причин.

Также некоторые врачи нашего века, подчиняясь влиянию Темизона, каким и они сами желают казаться, утверждают, что познание причины не имеет никакого отношения к лечению. По их мнению, достаточно наблюдать некоторые общие свойства болезней, которые бывают троякого рода: одни болезни протекают с затвердением, другие с разжижением, третьи смешанного типа. В самом деле, у больных бывает то слишком мало выделений, то слишком много то в одном отношении мало, в другом много. Среди болезней этих трех категорий есть болезни острые и болезни нарастающие, либо остающиеся без изменения, либо идущие на ослабление. Таким образом, когда выяснено состояние больного в указанных отношениях то, если тело уплотнено, надо его ослабить, если тело страдает разжижением, то закрепить; если болезненные явления смешанного типа, то надо сразу бороться с более сильно выраженным болезненным явлением. По-разному надо лечить болезни острые и застарелые, по-разному болезни нарастающие и иначе уже склонные к выздоровлению.

Медицина, согласно их утверждению, и есть наблюдение за этими явлениями; ее определяют как некий способ действия, который греки называют «методом» и уверяют, что эта наука есть наблюдательница общих явлений, присущих болезням. И они не желают причислить себя ни к догматикам, ни к чистым эмпирикам. С первыми они не соглашаются по той причине, что не желают сводить медицину к гипотезам, направленным на объяснение скрытых явлений, со вторыми не соглашаются, полагая, что в наблюдении только данных опыта слишком мало учености. Что же касается Эразистрата, то, прежде всего, самое представление об очевидных причинах, противоречит его взглядам, так как редко приходит болезнь, если нет налицо какого-либо из вышеуказанных явлений. Далее вовсе не следует, чтобы то, что не действует на одного человека, не могло подействовать вредно на другого или на того же самого в другое время. Ведь в теле человека могут существовать скрытыми некоторые явления, порожденные или слабостью или каким либо расстройством, которых у другого нет, или их не было у него в другое время, и эти явления сами по себе не столь значительны, чтобы возбудить болезнь, но делают организм более подверженным другим заболеваниям. Ведь если бы Эразистрат достаточно ясно понял значение наблюдения явлений природы, что врачи не случайно считают своим делом, он знал бы также и то, что ничто вообще не совершается вследствие одной причины, но за причину принимается то, что больше всего, по-видимому, содействовало данному явлению. Ведь какое-либо действующее начало пока оно является единственным, может не оказывать воздействия, но производит максимальное действие в соединении с другими. К этому надо прибавить, что сам Эразистрат, утверждающий, что лихорадка возникает, когда кровь переливается в артерии и это случается при чересчур полнокровном теле, не объяснил, почему из двух одинаково полнокровных один заболевает, другой же останется вне всякой опасности заболевания, что ежедневно наблюдается. Из этого можно сделать вывод, что указанное переливание крови есть действительная причина, но при полнокровии это переливание происходит не само по себе, а тогда, когда к полнокровию присоединяется еще какая-нибудь из вышеуказанных причин.