Читаем О красоте полностью

Все простили. Собрание началось. Говард присполз в кресле. Пока еще не его черед бить по мячу. В повестке дня он под третьим пунктом - абсурд, ведь все, разумеется, пришли ради гастрольного шоу Монти и Говарда. Но прежде предстояло выслушать Кристофера Фея, уроженца Уэльса, филолога-античника, и. о. ответственного за размещение, в попугайном жилете и красных брюках, который невыносимо долго нудил об оборудовании помещения для встреч выпускников. Говард достал карандаш и принялся разукрашивать свои заготовленные к выступлению фразы, усиленно сохраняя на лице задумчивое выражение, подразумевающее занятие посо- лиднее, чем рисование каракулей на полях. «Несмотря на то, что в нашем колледже уважается право на свободу высказывания, оно все же обязано считаться с другими правами - правами, защищающими наших студентов от неприятных суждений и личных нападок, заведомой клеветы, навязывания стереотипов и любых других проявлений ксенофобии». Вокруг этого вступительного выпада Говард накрутил переплетающихся завитушек, эдаких изящных веточек в духе Уильяма Морриса. Обозначив контуры, он взялся за тени. Покончив с тенями, размножил завитушки. Разрастаясь, роспись дошла до левого края. Говард поднял страницу и залюбовался. И снова занялся штриховкой, по-детски радуясь, что удается не выезжать за контуры и следовать выдуманному образцу. Потом поднял голову и сделал вид, что потягивается; данный маневр позволял оглядеться и оценить аудиторию на предмет сторонников и недоброжелателей. Прямо напротив, на другой стороне зала, сидит Эрскайн с Говардовой кавалерией - сотрудниками кафедры африканистики. Клер либо нет, либо он ее не видит. Зора, он знал, сидит сейчас в коридоре и в ожидании вызова повторяет свою речь. По всему залу рассредоточены учтивые коллеги: кафедра истории искусств явилась в полном составе. От Монти до него (как он с содроганием заметил) всего один ход конем. Монти улыбнулся и чуть кивнул, но Говард, не заслуживающий подобной любезности, смог только судорожно отвернуться и, сгорая от стыда, вонзить карандаш в колено. Про тех, кто взял чужую жену, говорят «наставил рога». А что сказать про того, кто взял чужую дочь? Существуй такое слово, его бы точно знал Кристофер Фей, чей сексуально наэлектризованный взгляд на нравы древнего мира так нравился издателям. Говард посмотрел на маячившего перед глазами Кристофера: вертлявый, как шут, тот бойко тараторил, крысиный хвостик на затылке мотался из стороны в сторону. Кристофер был вторым, после него, англичанином на факультете. Интересно, какое впечатление о британской нации складывается у американских коллег из общения с нами двумя, часто думал Говард.

- Спасибо, Кристофер, - сказал Джек, после чего долго распространялся о том, что должность ответственного за размещение вместо Кристофера (тот вскоре отбывал на год в Кентербери для научной работы) временно займет некая молодая особа, после чего та встала и стала излагать соображения, только что обстоятельно обговоренные Кристофером. По залу прошла широкая, но еле заметная рябь, вроде стадионной «живой волны»: почти все поменяли наклон спинок у кресел. Одной счастливице удалось выскользнуть за скрипучую двойную дверь - бессмысленную создательницу повести о приходящих и уходящих, - однако скрыться незамеченной ей не удалось. Лидди орлиным взором заметила беглянку и сделала пометку в своих бумагах. Говард с удивлением обнаружил, что начинает нервничать. Волнение мешало ему сосредоточиться, поэтому он лишь бегло просмотрел набросанные заметки. Теперь уже скоро. И вот миг настал.

- А теперь разрешите переключить ваше внимание на третий пункт нашей повестки дня, он касается запланированного на будущий семестр цикла лекций… С вашего позволения, я попрошу доктора Говарда Белси, который ставит на обсуждение целесообразность этих предполагаемых лекций… Отсылаю вас к материалам, которые Говард приложил к повестке дня и с которыми вы, надеюсь, успели внимательно ознакомиться, так что… да. Итак, Говард, не могли бы вы?..

Говард встал.

- Возможно, будет лучше, если?.. - подсказал Джек.

Говард пробрался между кресел и встал с ним рядом, лицом к собранию.

- Вам слово, - сказал Джек и, сев, принялся раздраженно грызть ноготь большого пальца.

- Несмотря на то, что в нашем колледже, - начал Говард, и его правое колено самовольно задрожало, - уважается право на свободу высказывания, оно все же обязано считаться с другими правами…