Читаем О красоте полностью

- И раз уж ты намылился навсегда меня покинуть, спасибо за сувенирчик. Очень куртуазно с твоей стороны.

Она протянула ленту фотографий. Говард с недоумением ее взял.

- Я нашла их у себя комнате, - прошептала она. - Наверное, выпали из брюк. От костюма, который сейчас на тебе. У тебя всего один костюм, что ли?

Говард поднес снимки к глазам.

- Ну ты и кривляка!

Говард всмотрелся повнимательнее. Изображения были блеклые, выцветшие.

- Понятия не имею, когда это было снято.

- Ага, - сказала Виктория. - Ври больше.

- Я их впервые вижу.

- Знаешь, что я сначала подумала? Что это портреты Рембрандта. Похоже, да? Нет, здесь не то, а погляди на фотку, где волосы падают на глаза. Это потому, что тут ты выглядишь старше, чем тут…

Она прижималась плечом к его плечу. Говард осторожно дотронулся пальцем до одного из портретов. На снимках был Говард Белси - таким, каким его видели со стороны другие люди.

- В любом случае, теперь это мое, - сказала она, отбирая у него фотографии. И, сложив пополам, спрятала их в карман.

- Итак, до вечера. Ты за мной заедешь? Я надену корсаж, а потом брошу его к твоим ногам, как в кино.

Она поднялась на ступеньку и, упершись в стену и перила, стала раскачиваться на руках - до ужаса похоже делали его собственные дети в доме 83 по улице Лангем.

- Вряд ли… - начал было Говард, но осекся. - Как называется то место, куда мы должны идти?

- Корпус Эмерсона. По три преподавателя за столиком. Со мной будешь ты. Еда, напитки, речи - и по домам. Ничего сложного.

- А твой… Монти знает, что ты идешь со мной?

Виктория вытаращила глаза.

- Нет. Но ему бы понравилось. Он считает, что нам с Майком стоит почаще влезать в шкуру либералов. Говорит, так мы научимся не совершать их глупостей.

- Виктория. - Говард заставил себя посмотреть ей в глаза. - Лучше подыщи себе другого спутника. Наше совместное появление будет неуместно. И, если честно, я сейчас не в том состоянии, чтобы куда-то идти.

- И кому ты это говоришь? Девушке, у которой только что умерла мать. Эгоист чертов!

Виктория взбежала по лестнице и взялась за ручку пожарной двери. В ее глазах дрожали слезы. Говарду, конечно, было ее жаль, однако, куда сильнее оказалось опасение, что она возьмет и расплачется прямо здесь, где кто-нибудь может пойти по лестнице или открыть дверь.

- Разумеется, я все понимаю… Разумеется. Но я хочу сказать… Видишь ли, мы с тобой наломали дров, и лучше остановиться прямо сейчас - поставить точку, пока мы не сделали больно другим людям.

Виктория расхохоталась пугающим смехом.

- Разве я не прав? - умоляюще прошептал Говард. - Разве так не будет лучше?

- Лучше для кого? Послушай, - спустилась она на три ступени, - если ты откажешься, это будет еще подозрительнее. Столик зарезервирован, я за него ответственная, так что мне все равно идти. И потом, после трех недель открыток с соболезнованиями и прочей хре- ни хочется чего-нибудь нормального.

- Понимаю, - сказал Говард и отвел глаза.

За такое эксцентричное употребление слова «нормальный» девушка заслуживала порицания, но Виктория, как ни пыталась демонстрировать шарм и нахальство, выглядела очень хрупкой. В дрожащей нижней губе таилась угроза, таилось предупреждение. Куда полетят осколки, если он ее разобьет?

- В общем, жди меня в восемь у входа в корпус Эмерсона. О'кей? Ты пойдешь в этом костюме? Вообще- то костюм полагается строгий вечерний, но…

Пожарная дверь открылась.

- Жду ваше эссе к понедельнику, - громко, с каменным лицом произнес Говард.

Виктория состроила кислую мину и вышла. Говард с улыбкой помахал Лидди Канталино, идущей забрать свои ксерокопии.

* * *

Когда он в тот вечер вернулся домой, ужина не предвиделось: и Кики, и дети собирались на выход. Каждый что- нибудь искал: ключи, шпильки, пальто, банные полотенца, шоколадное масло, духи, бумажники, те пять долларов, которые раньше лежали на буфете, поздравительную открытку, конверт. Говард, решивший идти на вечер в том костюме, в котором был, сидел на кухонном табурете, а вокруг него, как вокруг гаснущего Солнца, вращались домочадцы. Джером уже два дня как уехал в Браун, но гвалта не стало меньше, равно как и сутолоки в коридорах и на лестницах. Всюду сновали члены семьи, и их был легион.

- Пять долларов, - внезапно обратился к отцу Леви. - Они были на буфете.

- Увы, не видел.

- И что мне делать? - возмутился Леви.

В кухню величаво вошла Кики. В шелковом зеленом костюме с воротником-стойкой она была восхитительна. Наполовину заплетенная коса заканчивалась красиво змеящимися прядями. В ушах поблескивали единственные драгоценности, которые Говард удосужился ей подарить: простенькие изумрудные «капельки», доставшиеся ему от матери.

- Потрясающе выглядишь, - от души сказал Говард.

- А?

- Потрясающе выглядишь.

Кики нахмурилась и мотнула головой, отмахиваясь от неожиданной помехи, прервавшей ход ее мыслей.